Пенионжек Е. В.

Русские книжники о преемстве византийской церкви

Одним из главных событий XI века стал раскол Церквей (1054 год), разделивший единый организм не на две равные половины, а на цельную часть и отошедшую от нее долю «человека индивидуального», десакрализованного, которая лишь внешне осталась христианской. «Западная церковь вернулась к первому Риму, к тому состоянию, когда Империя еще не была воцерковлена» [Дугин А.Г. Абсолютная родина. М. 1999]. Настоящей цельной Церковью остается только и исключительно Православная церковь. На закате Царства Православной Империи (1453 год), единая церковь найдет свое продолжение в «Новой Византии», Третьем, последнем, Риме, где сохранятся все основополагающие догматические пропорции подлинной веры в сочетании с политической независимостью, симфоническим соотношением между духовным владычеством и светской властью.

Московское царство стало исполнением пророчеств об особой богоизбранности русского народа и русского Государя «Слова о Законе и Благодати» первого митрополита из русских Илариона. Слово Илариона, написанное между 1037 и 1050 годами – это предчувствие распада единого христианского мира и предвосхищение унаследования византийского опыта. Высоко одаренный писатель и публицист Иларион демонстрирует высокий уровень осмысления исторических реалий своего времени и подготовленности русских православных людей принять константинопольскую веру [Хрестоматия по древней русской литературе. Сост. Н. К. Гудзий. М.: Просвещение. 1973]. В заключительной части слова автор сосредотачивает весь его идейный смысл. Иларион выступает в качестве поборника самостоятельности русской церкви и русской государственности. Киевская Русь – это высокоразвитое в культурном и историческом плане государство.

Русское православие наследует от византийских традиций, прежде всего метод умозрения, свойственный неоплатонизму. Зрением ума рассматривая суть истории, русские книжники видели историческое время не как ход событий, фактографическое их изложение, но обязательно их интерпретировали, выявляя определенную направленность событий, прагматически их связывая. Это наследие, прежде всего, греко-православных традиций. Еще Платон, смешивая мифологию и философию, писал о судьбах государственности, отнюдь не реально излагая историю, но теоретизируя с помощью диалектического метода над пятью формами государственного устройства. Для Платона исторический процесс расшифровывается символом переплетения, искусством управлять людьми без сдерживающих и писаных законов. Неоплатоники разделенный на идеальный и материальный мир Платона объясняли как мир Первоединого и мир прекрасной материи, где принуждена жить человеческая душа, постоянно стремясь к высшему бестелесному Первоединому. Душа неоплатоников, по своей природе, бестелесное существо. Нисходя в мир феноменальный, душа обязательно при разложении телесного субстрата отходит в область надфеноменального. Душа любого человека вечно возвращается к божеству – таков итог исторического временного в материальном мире развития души. Языческая греческая философия основывалась на мифологических представлениях об устройстве бесконечного космоса [Лосев А.Ф. Античная философия истории. СПб.: Алетейя. 2001]. Православная философия объясняет, что конечное спасение всех возможно как слияние с божественным миром, при условии соблюдения норм праведного поведения, угодного Богу, который заложил эти нормы в суть человеческой природы, создав человека по своему образу и подобию. Зрение ума русских книжников – это представления о судьбе русского народа, ведомого по пути к божественному единству правителем, который не сооружает новых законов, но управляет с помощью благодатных разумных законов, почерпнутых из сакральной истории.

Однако всякая интерпретация не может быть выявлена без соответствующего ей дифференцированного подхода. Историческое время складывается из совокупных дифференциальных его частей – временных структур, которые, сплетаясь между собой, образуют возможность понимания критерия, объясняющего эти структуры. Понятие интерпретации исторического процесса невозможно раскрыть без выявления таких исторических категорий, как становление, движение, развитие и развитие общества. А.Ф. Лосев поясняет отдельные становящиеся моменты непрерывно перетекающими один в другой. Заполненный материально каждый из них может развернуться в своем направлении, чем выражается смысл явления. Например, желудь – это еще не дуб, но уже все прошлое и будущее развитие дубовой рощи. Общество состоит из совокупной массы отдельных индивидов, исторически направляющихся во времени и пространстве. Так интерпретация их исторического времени – это выявление смысла деятельности людей, точка зрения на их прошлое, будущее и настоящее. Если раскрыть суть подхода Илариона в его Слове с помощью этих диалектически взаимосвязанных категорий, то получается следующая картина.

Непрерывно становящийся Закон сущего был дан Богом в качестве избавления людям от хаоса природных сил. Закон этот излагается в Евангелие и передается всякому человеку через крещение, «вводя в обновление воскресения жизни вечной». Закон служит Благодати и Истине, которые являются предназначением будущей нетленной жизни.

Конкретный материальный пример такого становления Иларион находит в эпизоде библейской истории, в повествовании об Аврааме и Сарре, ибо оставаться бездетными суждено было им по установлению природных стихий. Однако Бог послал им сына и, тем самым, явил Благодать. Иларион пишет, что Благодать уже была тайной в зрелости Сарры, утаена мудростью божьей, но в старости Сарры Благодать явилась к ней. Родив сына Исаака, Сарра обрела Истину, но не Закон.

«Так движется благодатная вера по всей земле, - пишет Иларион, - евангельский источник божественной мудрости распространен на всей земле и проявляется в нашей стране». Как и весь христианский мир, русичи прославляют святую троицу, войдя в соборность Православия. Иларион заявляет о русском государстве, где разворачивается в судьбах людей Закон Священного писания, данный им при крещении Руси. Следовательно, Русь обретает путь соединения с божественным в нетленной жизни.

Далее Иларион пишет, каждая страна и ее народ в учении православной веры обязаны конкретному учителю, коего там чтят и прославляют: «Римская страна хвалит Петра и Павла… Индия – Фому, Египет – Марка». Русь, в свою очередь, обязана великому князю Владимиру, внуку Игоря, сыну Святослава, которые «славно властвовали не где-нибудь, но в Русской земле, известной везде, во всех концах света» личность князя Владимира – это та объективная характеристика, которая отличает развертывание как принятие веры становящегося Закона в мире русских людей.

Подтверждая соборность православия с входящим в него русским народом, Иларион описывает свой город Киев, где благоверие разлито в святых церквях, где славят Христа и поклоняются его имени. Не отвлекаясь от всего земного, Настоящего, Иларион интерпретирует историю, через описание своего величественного града с сияющими, цветущими церквями, с растущим христианством как ожидающего благодати от Вечного Бога, а значит, от христианского единого мира, устремленного вверх к вечному невещественному сверхнебесному. Этот Киев Илариона – это город, «блистательно освещаемый иконами святых, благоухающий фимиамом и оглашаемый хвалами и святым божественным пением во имя благого Бога», устроителя этого града, во имя Закона-логоса, данного Богом русичам посредством крещения.

Если Слово Илариона является предвосхищением унаследования византийских традиций, то напрямую говорится об идее преемственности русской церковью власти и церковного авторитета церкви византийской в «Повести о Новгородском Белом Клобуке». Автором повести, вероятно, был переводчик Дмитрий Герасимов, помощник новгородского архиепископа Геннадия по собиранию и переводу библейских книг. Свою повесть Герасимов изложил на русском языке в конце XV века. В то время как окончательное падение Константинополя – столицы Нового Рима – произошло в 1453 году, т.е. в середине XV века.

Г.М. Прохоров пишет, что «свое универсальное христианское государство, Римскую империю, византийцы всегда должны были считать обреченной. И – не вследствие конечности мира. Еще во время, о котором, как и о конце света, ничего невозможно точно сказать, они провидели торжество и царство антихриста» [Прохоров Г.М. Памятники переводной и русской литературы XIV – XV веков. Л., «Наука». 1987]. Начало мира принадлежит сотворению. За шесть дней был создан весь мир. Шестой день продолжается «тысячи», но ведет к окончанию всего и всякого. Бог дал один день как тысячу лет. В период с начала образования Византии до 1453 года прошла тысяча лет византийской истории – время благодатной свободы. Однако Второй Рим пал под ударами турок вследствие своего духовного падения, считали русские. Весьма вероятной датой конца света считался 7000 год по православному летоисчислению, а по принятому в настоящее время – 1492 год (согласно некоторым авторам – 1498 год). Несмотря на то, что ожидание конца света захватило русских сравнительно поздно (непосредственно в конце XV века), русское православие приняло мысль о том, что Святая Русь в качестве государства Святого Духа станет «островом спасения» для подлинной веры, для Благодатной свободы человечества, где будут упорядоченно сочетаться «духовное владычество» и «временная власть». «Последние станут первыми».

В церковных кругах полагали, что русское государство будет основано на симфонии властей, где политическая власть будет гармонично сочетаться с основной устремленностью церковного домостроительства. Апокалиптическая держава Третьего Рима XV – XVII веков задерживала на двести лет приход «сына погибели» (1453 – 1656) (1656 год – проведение реформы патриарха Никона, с его намерением распространить спасительный свет Русского православия - стал годом катастрофы Третьего Рима.) с ее патриаршеством и – единственным в мире! – православным царизмом, утверждая отдаление краха павшего мира. В такой исторической ситуации из «Повести о Белом Клобуке» следует выделить интерпретацию исторического процесса с наибольшей тщательностью.

Христианский мир в повести уже не является единым. Он расколот на благочестивую Христову веру и «скверныхъ латынъ». Всякий момент становления является только частным случаем категории развития исторического процесса: латинские священники, «отнюдь не любя христовой веры и учений и святых преданий», отвергают поклонение перед святыми иконами; в то время как православные священнослужители «украшены постом и всякой добродетелью». Разложение позитивного и негативного полюсов характеризует Церковь, лишь внешне единую, но в своей деятельности неоднородную, в деятельности по отношению к Богу. Согласно православной традиции, Бог судит о душе человека по ее творческому проявлению в материальном мире, где телесное – это помощь человеку: руками человек создает изделия, прославляющие Создателя.

Коренное отличие западного и восточного христианства, воплощенное материально, т.е. в категории движения, автор повести показывает на конкретных персонажах. Латинский папа, подстрекаемый бесами, отвергает предания о святых и истинную христову веру. Он разумом «злохитр» и лукав. Жизнь земная этого человека закончилась весьма некрасиво: тело исказилось от неизлечимой болезни, а разум трактовал ему такие действия, узнав о которых, римляне не пришли на его погребение и прокляли его. Константинопольский патриарх Филофей характеризуется как человек честный и открытый, однако он прельстился «святым клобуком, добротой сияющим» и захотел оставить его у себя в Константинополе, в то время как было предназначено ему отправить священное сокровище в Русскую землю, где «и ныне воистину славима есть Христианская Вера». Добродетельный русский архиепископ Василий, получив клобук и дары от Филофея с патриаршими грамотами, прочитав их, «воздал славу Богу и возрадовался». Когда же он надел клобук на «главу свою», от образа господня послышалось: «Святая Святым!», услышав это, Василий лишь проронил «Господи помилуй!» и призвал к молчанию всех, кто был в церкви. Такие разные характеристики конкретных людей – это только движение отдельных моментов становления. Суть становления была объяснена выше через развитие. Необходимо выявить категорию общественного развития в данном философско-историческом дискурсе.

Сотворив человека, Бог наделил его свободой, по образу своему и подобию. Таково божественное установление Добра и блага. Если человек поступает вопреки своей природе, а значит, против Бога, то он творит зло. Направленность исторического процесса во времени показала современникам, как пишет автор «Повести о Белом Клобуке», что люди Ветхого Рима «отпали от славы и веры христовой гордостью своей по своей воле», в Новом Риме христианская вера «насилием агарянским» погибнет. Но в Третьем Риме, на русской земле благодать Святого Духа возвысится. Такое изложение направленности истории автор вкладывает в уста папы Сильвестра, имеющего святительную (т.е. церковную) власть в латинском Риме при установлении христианства в IV веке. Впоследствии же католики не оправдывают надежд «вседержителя», и Сильвестр, явившись византийскому патриарху, призывает переместить клобук как венец священной власти в Русское царство во имя Иисуса Христа.

Объяснение категории общественного развития тесно смыкается с интерпретацией истории в повести. Т.к. все тот же папа Сильвестр предрекает, что все христиане, наконец, придут и соединятся в едином Царстве Русском, православия ради. Русскими православными истинно славится подлинная вера – это доказывается тем, что происходит передача священного клобука русской церкви, она становится венценосной. Но также от столицы Византии должен перейти венец царский русскому правителю. Тогда «все святое будет передано от Бога великой Русской земле в свои времена, и царя русского возвеличит господь на многих языках. Под властью их – патриарха и царя – будет много царей иноязычных… Страна наречется Светлая Россия, Богу так изволевшему прославить таким благодарением русскую землю» [Хрестоматия по древней русской литературе. Сост. Н.К. Гудзий. М.: Просвещение. 1973].

Интерпретируя исторические события, окрашенные православной верой, русские книжники и XI, и XV веков намеревались стать преемниками Византийской церкви, готовились осуществить синтез Царствия и Царства в государстве Святого Духа – Светлой Руси.