История культуры старообрядчества
Музыкальная культура

Музыкальная обрядность

Цикл музыкальной христианской обрядности старообрядцев сложился в письменной культуре: певческих книгах, посвященных праздничному и обиходному календарю, службах почитаемым святым, апокрифической литературе. В старообрядческой традиции, наиболее ревностно придерживающейся древнерусского календаря, мы встречаем наиболее архаичные в музыкальном отношении богослужебные обряды, модифицированные под влиянием конфессиональных различий. Все праздничные службы, в которых принимают участие старообрядцы оформились в дониконовский период. Они отличаются развернутой последовательностью богослужебного ритуала, обеспечены обширным корпусом певческих книг со строгой иерархией праздничных циклов.

Основной цикл двунадесятых праздников отражен в нескольких типах книг: Минее праздничной, Праздниках и Стихираре праздничном. Если в первой из названных книг дается полное последование праздничной службы со всеми необходимыми текстами, то в последних двух изложены только песнопения, приуроченные к конкретному празднику и нигде больше не повторяющиеся. Отдельные песнопения двунадесятых праздников включены также в Ирмологий, Триоди и различные части Обихода.

Традиции составления данных книг восходят к глубокой древности. В них собраны переложенные на славянский язык произведения великих гимнографов греческой поэзии: Иоанна Дамаскина, Козьмы Маюмского, Василия Великого, Григория Богослова, братьев Студитов, Иосифа Песнописца, представителей сербской и болгарской гимнографических школ, переживавших свой расцвет в XIV в. в период так называемого южно-славянского влияния; и переводы безвестных русских книжников, трудившихся над исправлением ряда служб и текстов на протяжении неоднократных справ. Вся эта многовековая история христианской литературы - византийской и славянской отразилась в певческой гимнографии и исполняется по сей день в крестьянских общинах, молельных домах и часовнях. Многие современные старообрядцы России являются наследниками тысячелетней музыкально-поэтической культуры, правда несколько обмирщенной и демократизированной.

Второй круг праздников был посвящен так называемым нарочитым и великим святым. В крестьянском календаре это были всевозможные заступники, угодники, чудотворцы, исторические личности. Службы этим святым включались в Трезвоны, Стихирарь минейный, различного типа певческие сборники. Названные книги формировались под влиянием местных нужд более, чем книги двунадесятого круга, поэтому они имеют и ярче выраженный славянский характер. Книга Трезвоны в древнерусской традиции вообще формировалась в период объединительных мероприятий Московского государства и складывалась под влиянием Макарьевских соборов, решений и деятельности по канонизации святых. Перечисленные книги имеют русское лицо, и даже отдельные личности византийского пантеона в них русифицируются. В дополнение к общерусским святым, в книгах второго цикла поздней традиции (XVII - XX вв.) приписываются святые своих местных культов.

Повсеместно празднуемые службы из цикла нарочитых святых: "Месяца декабря в 6 день Николе святителю", "Месяца июня в 29 день святым апостолам Петру и Павлу", "Месяца июля в 20 день святаго пророка Илии", "Усекновению главы Иоанна Предтечи"; в других рукописях к ним добавляются: службы Григорию Богослову, Всемилостивому Спасу, Нерукотворному образу, явлению Тихвинской Богородицы, Покрову Пресвятой Богородицы, явлению иконы Пресвятой Богородицы Одигитрии Смоленской, "явлению иконы Пресвятой Богородицы нашей во граде Казани", Сретению Богородицы Владимирской, "явлению иконы Пресвятой Богородицы Знамение", Собору архангелов.

Значение праздников в древнерусском и старообрядческом календаре имели воскресенья, которые назывались "неделями" и образовывали свой особый цикл. Наиболее упоминаемыми по книге Обиход, на которые приходились значимые в смысловом отношении чтения и пения, охватывали круг лунного и солнечного календарных последований: "В неделю крестопоклонную", "В неделю мытаря и фарисея" ("В неделю фарисеов"), "В неделю сыропустную", "В неделю о блудном сыне", "В неделю цветную" ("В неделю Вайи"), "В неделю 50-цы", "В неделю Фомину". Целый цикл воскресных канонов излагался в Ирмологии.

Особое значение имел цикл Пасхальной седмицы. Он выделялся в обиходе самостоятельными песнопениями: "Канон Пасце", "Светилен Пасце", "Часы Пасце" "ины стихиры Пасце" и некоторые др. Кроме этого, выделялись все дни Страстной (или Великой) Недели: вторник, среда, четверг, особенно Пяток (со службой Страстей Христовых) и Великая суббота с обрядом выноса плащаницы.

И, наконец, третий праздничный цикл, зафиксированный в рукописях, это круг, так называемых, малых святых, связанных с культами конкретных местностей. Тексты, исполняемые в честь этих святых, приобретают чудодейственную силу на месте культа. Так, например, немалое количество рукописных канонов и некоторых других песнопений посвящено крестьянским святым в Зауралье Кировской области. В Курганской области известны матушка Платонида, которой служился молебен на месте источника (считалась целительницей болезней, особенно женских), в Зауралье святой Тарасий (подвижник и мученик), Авраамий (чей остров в Тюменской области до сих пор остается заповедным местом), на Среднем Урале отец Ефрем, легендарная личность, расколоучитель, биография которого восстановлена Н. Н. Покровским. Часовня старца, поставленная в XVIII в. на р. Чусовой стояла до 80-х гг. XX в. Остатки ее фундамента и святой колодец довелось видеть автору настоящего описания в с. Чусовое Шалинского района в 1979 г. В тюменских местах до сих пор почитаем культ Федоровской божьей матери, икона которой считается чудотворной наряду с другими общерусскими богородичными иконами. Там же могила Мирона Галанина (д. Кирсаново), где берут горсть землицы для исцеления глаз. Всем святым служились и пелись молебные песнопения, сохранившиеся в устной традиции. В Кировской области мы не найдем собственно местных святых, значение которых приняли святой Пантелеймон целитель, святая Екатерина, святая Фекла, Андрей Первозванный, занявшие почетное место в старопечатных книгах края (в печатных изданиях Гребневской типографии). В настоящее время тропари канонов читаются.

Все три праздничных цикла старообрядческого календаря в мировоззрении крестьян отражают разные стороны картины мира. Если двунадесятый цикл является олицетворением устойчивого порядка в христианском мире, воплощая непоколебимые принципы христианского вероучения, заповеданного древлеправославным преданием (идущим от грек), то цикл нарочитых святых - это конкретная историческая память русского народа с представлениями о его судьбах, запечатленных в музыкально-поэтических памятниках деятелям церкви, государства, чудотворцам и угодникам, страдальцам и подвижникам. Третий же малый цикл местным культам раскрывает собственно местную историческую летопись, запечатленную в духовной деятельности местночтимых подвижников.

Примечательно, что каждому циклу соответствует обрядовый код, своего рода музыкальный язык. Для двунадесятого круга характерен язык профессиональный, высокий. В старообрядческой среде этот тип музыкально-поэтического искусства четко отделяется и не смешивается с мирским. Обрядовая сторона богослужений имеет свое отдельное время в контексте всего праздника и ведение этой стороны отдается специально подготовленным к этому грамотным людям (см.: Музыкальная грамотность).

Музыкально-проэтический язык богослужения двунадесятых праздников старославянский. Здесь используется древнерусский текст с включением славянизмов; роспев традиционный, так называемый знаменный, дополнен общерусскими торжественными стилями пения: большим (московским), путевым, демественным. Местные традиции заявляют о себе, но не настолько, чтобы изменить искони сложившийся древнерусский облик службы. В местных традициях складываются "подкирилловский", "псковский", "соловецкий", "тифинский", "иргизский", "ветковский" роспевы, "екатеринбургский", "сибирский", "усольский" и даже такие редкие как "струнная болгарского роспеву". При этом используются из старых книг не только роспевы, но и целые песнопения и службы.

Так, например, в XVII в. появляются, а в XVIII - XIX вв. становятся на Урале привычными песнопения, так называемого, "усольского роспева", распространившегося в строгановских владениях, а потом и по всему Уралу. Роспев оказался настолько живучим, что был заимствован даже в никонианской церкви, подтверждением чему являются отдельные песнопения в церковных книгах квадратной нотации.

Другая черта местной традиции связана с преобразованием самой службы, ее сокращением. В условиях преобладания беспоповских согласий в Поморье на Вятке, на Урале и в Сибири складывается определенный тип общины не имеющий священнического статуса, в результате которого функции священника распределены между несколькими лицами. В службе их выполняли и выполняют по сей день в согласиях часовенных и поморцев, филипповцев и федосеевцев наставник или "отец духовный", уставщик, головщик. Ввиду отсутствия священников не совершается ряд треб, как например, одна из существеннейших частей службы - евхаристия (причастие). В силу этого выпадает часть музыкально-поэтического текста, сопровождающего это обрядовое действо. С точки зрения церковного регламента - это великий грех. Но в старообрядческой среде он объясняется с помощью соответствующих догматов (существует обширная литература по решениям местных соборов на эти действия) и заменяется другим, узаконенным древлеправославной церковью обрядом, так называемой литургией преждеосвященных даров.

В результате в ряд богослужебных, в том числе и певческих, книг вносятся изменения. Примером этому может служить книга Обиход, в которой как раз и помещалась Литургия Иоанна Златоуста, предполагавшая наличие евхаристического канона. В беспоповской певческой традиции сложились две практики в ее исполнении: с упразднением евхаристии как таковой (изложением литургии в сокращенном виде, либо полным ее отсутствием) и дополнением сокращенной литургии Иоанна Златоуста частями и песнопениями из других литургий (Василия Великого и папы Григория римского или Преждеосвященных даров), в силу чего появились, например, два уральских варианта книги: Обиходник (первый случай) и Обедница (второй случай) со своим набором песнопений.

Еще одна местная черта проявилась в упразднении часов царских во Всенощном бдении, обязательном для всех двунадесятых праздников. Это связано с тем, что во время часов поются особые песнопения в честь царствующей фамилии. А так как старообрядцы считали царей, начиная с Алексея Михайловича Антихристами (в связи с гонениями на веру), то пение этих песнопений считалось неуместным. Не признавались и певческие новшества, введенные этим царем: греческий, киевский роспевы. Полная служба с литургией и часами, включением певческих стилей XVII в. сохранилась только у белокриницких или "австрийцев". Чин священства и выполнение ими соответствующих треб, полагающихся священнику донес до наших дней текст всех священнодействий (т.е. семи таинств, в отличие от пяти, оставшихся у других старообрядческих конфессий) с соответствующими обрядовыми церемониями, возгласами и пением священника в службе.

Если циклы двунадесятых праздников и нарочитым святым полностью обеспечены певческим корпусом и выполняются в соответствии со старыми уставами (преимущественно 1610 г.), то с местными культами много неясностей. Молебны, устраиваемые в соответствующие даты местным святым не сохранились в письменной традиции, за исключением частично распетых песнопений в локальных традициях: таковы, например, "сибирский", "екатеринбургский", "иргизский" роспевы. Большая часть молебнов исполнялась устно и принадлежала к так называемому обиходному роспеву (в просторечии "напевка"). Этот роспев никем и никогда не фиксировался, поэтому мы можем только предполагать, что он представлял собой в музыкальном отношении: либо пение по гласу, либо локальный вариант напевки. В любом случае можно утверждать, что местные культы способствовали развитию устных локальных певческих традиций. Наиболее богата в этом отношении была вятская традиция федосеевцев. Осмогласное пение, зафиксированное во время археографических экспедиций отличается от бытующей в этих же местах письменной традиции; оно выделяется необычной распевностью и опорой на тип мелодики, близкий квинтовым лирическим песням. Традиционные осмогласные песнопения, характерные для повседневных служб отличаются компактностью, мелодической отточенностью погласиц, также имеющих в устной практике каждого согласия свои исполнительские нюансы.

Рукописные музыкально-поэтические памятники уральских старообрядцев, как мы видим, отразили древнейший пласт христианского мировоззрения, который однако строго соблюдался только в богослужебном обряде, в храме, во время, отделенное от других действий мирской жизни. Для крепких, грамотных старообрядцев этот обряд был единственным, который и составлял суть праздника. Но наряду с этим контингентом, в общине были и не такие приверженные, которые скажем не вынесли пост или только собирающиеся вступить в братию, либо вообще малограмотные (у часовенных). Эта часть, иногда составляющая большинство в старообрядческих общинах или "братиях", более тяготеющая к миру, и не предпринимающая твердых шагов к спасению, была своеобразным проводников мирского влияния. Именно в этой среде более всего обнаруживалась связь с мирскими обычаями: знахарством, ворожбой, языческими суевериями. Девушки из этой среды ходили на вечерки к мирским, женщины соблюдали ряд ритуалов на Масленицу, Пасху, не предусмотренные уставом. Именно они знали не только духовные стихи, заменяющие старообрядцам песни, но и сами песни, исполнявшиеся в местах, запрещаемых верой. Хотя участие в калядовании, масленичных гуляниях, на свадьбах, в хороводах запрещалось, многие, хоть и не явно, то есть непосредственно не принимая участия, а скрыто включались в обряды, оставаясь сторонними наблюдателями. По уставам такое поведение тоже осуждалось и наказывалось, но наказание было явно легче, чем если бы кто-то из братии сам принимал участие в пении и плясках (или "скакании" и "блуде") и его в этом заметили.