Dasein – термин, получивший наибольшую известность в философском языке XX века благодаря трудам Мартина Хайдеггера. .....
Was-sein и Daß-sein
В своих лекционных курсах “Введение в феноменологию религии” (з.с. 1920–1921) и “Августин и неоплатонизм” (л.с. 1921) Хайдеггер осуществляет герменевтическое прочтение христианской веры, модифицируя гуссерлевскую идею о том, что “сущность” сущего не является ни их субстанцией (чтойностью <Daßsein>), ни “ценностью” в неокантианском смысле, но тем способом, каким они раскрывают себя в интенциональных структурах. Для Хайдегтера способ раскрытия, “Как” опыта, так же являются определяющими. В 1921–1922 гг. он приходит к революционной идее: “...есть предметы, которые человек не имеет, но которые он есть. Такие, Что (Was) которых основывается Что-они-есть (Dass sie sind)...” (В письме к Ясперсу от 27 июня 1922 г.).
Потому не “Что” (“Was”), и не “то, что” (“Dass”), а “Как” (“Wie”) “того-что-предмет-ecть” может быть теперь важным и единственно решающим для философии. И вот на это “Как?” (“Wie?”) Хайдеггер отвечает: “Da”!
“Dasein” становится тем термином, который наиболее уместно использовать, когда мы говорим о человеке (Это уже вторая характеристика “человеческого бытия” (Dasein), о которой мы говорим. (Именно эта особенность человека наиболее удачно передается переводом “Dasein” термином “бытие-вот” или “вот-бытие”). Первая – что человеческое бытие есть “бытие-в-мире”. Третья заключается в том, что человеческое бытие есть “бытие человека”. Четвертая: “Dasein” есть не человеческое бытие, но “человеческое существование” [иначе: “человеческое сущее”]. Более обстоятельного рассмотрения требует также пятый “смысл”, которым Хайдеггер наделяет свое “Dasein” – присутствие).
Но если Гуссерль предложил Хайдеггеру альтернативу как неокантианству, так и собственному католическому прошлому Хайдеггера, погружение последнего в протестантскую мысль помогло Хайдеггеру отойти от Гуссерля. Перенятое от Ясперса понятие “ситуации”, созвучное киркегоровской “заинтересованности” и опыты с построением феноменологии на основе “фактической жизни” укрепляли Хайдеггера в его недоверии к анонимной интенциональности Гуссерля – прежде всего потому, что та не включала в себя практический мир принятия решений. Хайдеггер же чувствовал, что борьба Лютера против аристотелизма, а также Августина – против неоплатонизма не окончилась, по-прежнему полыхая в современной ему ситуации.
(По изданию: Михайлов И.А. Ранний Хайдеггер. М., 1999. С. 185–186).
Слово “Dasein”
Слово Dasein впервые становится интересным для нас как определенная веха в творческом пути Хайдеггера. Существенным обстоятельством является то, что термин “Dasein” в лекциях 1919–1920 гг. в терминологическом смысле не употребляется вообще. Если, далее, он и фигурирует в лекциях летнего семестра 1920 г. – как конкретное историческое человеческое бытие, актуальное человеческое бытие – то подразумевается под этим, скорее, “конкретный человек” (Heidegger 1920, 87), и “Dasein” может еще переводиться (по традиции его употребления в немецком философском языке) как “существование”. Смысл “Dasein” не выделен – проблема истории ведет “просто” к человеку “в его конкретном, индивидуальном человеческом существовании” (Ibid., 86). В противовес разрабатываемой Риккертом и Виндельбантом проблеме “Apriori”, в рамках которой “конкретный человек кажется исчезающим”, Хайдеггер пытается открыть перспективу на “конкретную изначальную экзистенцию” (Ibid., 87), но пока мало что говорит о том, что “экзистенция” приобретет то толкование, которым она известна по “Бытию и времени”. “Человеческое существование” (Dasein) (Ibid., 73) не всегда отделяется Хайдеггером от “человеческой жизни” (Leben), и эти выражения часто используются как синонимы. Лишь в 1923 году Хайдеггер окончательно разграничивает термин “Dasein” и понятие “человека” (Heidegger 1923, 21). “Dasein” появляется с того времени в его лекциях уже как самостоятельная категория, практически полностью вытесняя “жизнь”.
Каким образом Хайдеггер переходит от “жизни” и “фактической жизни” к “Dasein”? Каков смысл этого изменения терминологии – если оно вообще значительно? Какими обстоятельствами оно сопровождается? … Прежде необходимы замечания относительно предыстории термина.
Первое обстоятельство, определяющее все последующие размышления о том, как следует толковать (а соответственно и переводить) термин Dasein, заключается в следующем: “Dasein” является немецким переводом латинского термина existentia. Потому наш перевод “Dasein” на русский язык является – чисто формально — переводом перевода. И является логичным переводить “Dasein” как “существование”. Воспроизведем основную схему, присущую этой традиционной – латиноязычной – средневековой проблематике для того, чтобы последующие рассуждения были более понятны.
Одной из центральных проблем средневековой философии являлась проблема различения бытия (esse) и сущего (existentia). Сущность предшествует существованию, в “сущности” любой сотворенной Богом вещи (а также человека) не заложено необходимости существования. Предикат существования необходимо принадлежит лишь самому Боту. Забегая вперед, отметим, что у Хайдеггера в “Бытии и времени”, (а впоследствии и во французском экзистенциализме [Ср. у Ж.-П. Сартра в: Сартр 1946]), наоборот, “существование” получает преимущество перед “сущностью”: “Сущность Dasein, – говорит Хайдеггер, – лежит в его экзистенции” (Heidegger 1927 а, 42). По отношению к человеку это значит: не так обстоит дело, что сначала “есть” некая вневременная “сущность” человека, которая может реализовываться в том или ином конкретно существующем человеке. Наоборот, “сущность” есть именно то, что формируется, становится в существовании, “экзистенции”, человека. Казалось бы, это толкование, принадлежащее самому Хайдеггеру, говорит в пользу того, чтобы видеть в хайдеггеровском Dasein именно “существо вание”, которое пока что нет причин считать не совпадающим с “экзистенцией”. На первый взгляд, в пользу такого понимания говорит и история вхождения этого термина в немецкий философский язык (История термина наилучшим образом изложена в: Vezin 1988, 143–144. На эту публикацию я опираюсь в дальнейшем изложении).
“Первоначально этот термин, составленный из «da» и «sein», не является специфически философским термином. Он – субстантивированный инфинитив глагола dasein. Пример того, что в первую очередь речь идет именно о глаголе, дает, кстати одно выражение Гегеля, которое цитирует Хайдеггер на С. 435 «Бытия и времени»: «существующее понятие» – «der daseiende Begriff». Слово Dasein, появившееся в XVII веке, поначалу означало присутствие (Anwesenheit), и этот смысл, который сохранился и по настоящее время приводится в любом словаре. Однако в XVIII в. оно приобрело также и свое основное – философское – значение. Именно тогда Dasein используется для перевод латинского existentia и французского existence. Это – та эпоха (1650–1750), когда во всей Европе центром дискуссий становится декартово доказательство «бытия Бога» («existence de Dieu»). Так получается, что термин existentia, берущий свое начало в средневековой схоластике, входит в немецкий философский язык. В 1763 г. Кант использует его немецкий эквивалент в названии своей работы “Единственно возможная доказательная основа для демонстрации существования (Dasein) Бога”. “Существование Бога”, о котором говорит Кант, явно соответствует латинскому выражению existentia Dei, как оно встречается в “Медитациях” (1641) Декарта. Потому является совершенно естественным переводить “Dasein” как “существование”, поскольку перевод перевода следует ориентировать на начальный термин в цепочке. Начиная с Канта “Dasein” является привычным эквивалентом “existentia”, – точно так же, как немецкое “Wesen” передает латинский термин “essentia”. Одним среди бесчисленного количества других примеров является следующий: в выражении Гегеля, которое Хайдеггер цитирует на С. 433, слово “Dasein” имеет онтологическое значение, которое, как отмечает Хайдеггер в примечании к С. 7, стало классическим или обычным (“gewohnlich”). Однако сам Хайдеггер использует этот “обычный” смысл не так часто – С. 203, слл., где говорит о проблеме идеалистической философии: “существования вещей вне нас”. Именно там Хайдеггер использует “Dasein” в духе традиции, идущей от Канта;
“Dasein” означает: “действительное наличное присутствие (Anwesenheit) в мире” (Этой проблеме Хайдеггер посвящает также § 7 “Основных проблем феноменологии”. Ср. Heidegger 1927 b, 36–37).
Между тем, в немецком философском языке используется и “онемеченное” лат. слово “Existenz”, правда используется реже, нежели Dasein. Начиная с XIX в. “Dasein" постепенно начинает использоваться для обозначения человеческой жизни. Примечательным примером этого является выражение “Борьба за существование” (буквально: “Борьба за жизнь” – “Kampf ums Dasein” (1860), переводящее на немецкий язык выражение Дарвина “struggle for life”. В конечном счете Dasein все чаще обозначает человеческую жизнь, существование (Existenz) человека. На это оказывают влияние такие два философские течения как философия жизни (Дильтей) и экзистенциализм (Киркегор). Как было показано выше, в этом же смысле – “Dasein” как “человеческая жизнь” использует понятие в 1920 г. сам Хайдеггер. Даже в 1926 г., в “Бытии и времени”, Dasein еще встречается в этом значении (Везин отмечает следующие места “Бытия и времени”, важные как примеры традиционного использования термина “Dasein”: S. 238, где Хайдеггер устанавливает связь между “жизнью” (Dasein), человеческим бытием (Dasein) и существованием, экзистенцией (Existenz); у Хайдеггера встречается также: “ins 'Dasein' kommen” – выражение, которое может считаться эквивалентным: “geboren werden, ins Leben kommen” (т.е. быть рожденным, “прийти в жизнь”) (S. 228); Хайдеггер говорит и о “eine Beendigung des Daseins” (S. 229), что можно перевести как “завершение жизни”; аналогично тому: “ins Dasein zuriickbringen” = “ins Leben zurtlckrufen” (S. 237). И, наконец, встречается примечательное выражение: “Man sagt ... das Dasein sei zeitlich”. Примечательно оно тем, как отмечает Везин, что предоставляет слово Безличности, “людям” и, будучи таковым высказыванием “людей” оно может быть передано “народной мудростью”: “жизнь [быстро] проходит”. См. Vezin 1988,144).
Итак, вполне можно было бы считать, что традиция использования слова “Dasein” в немецкой культуре, позволяющая переводить его как “существование”, остается значимой и для Хайдеггера. Если он все чаще использует этот термин, то, вероятно, это происходит потому, что для него по каким-то причинам оказалось важным сделать акцент на экзистенциальном аспекте “жизни”. Логическое продолжение такого намерения можно было бы усмотреть в “экзистенциальной аналитике” Dasein “Бытия и времени” (Heidegger 1927 а § 9–25) где, как мы уже говорили, Хайдеггер утверждает, что “сущность” человеческого существования заключена в его “экзистенции” (Heidegger 1927 а, 42 / ср. Хайдеггер 1927 а, 42). Но как в “Бытии и времени”, так и в лекциях 1921–22 гг. экзистенция, существование человека, анализ фактичности его бытия в мире не являются главными целями Хайдеггера. Экзистенциальная аналитика Dasein только подготавливает постановку вопроса о смысле бытия. В “Бытии и времени” автор тут же заявляет, что “всякое определенное бытие (So-sein) этого сущего есть первично бытие” (Ibid.). Во “Введении к Аристотелю” “бытие” также неотступно сопровождает “Dasein”. “Dasein” появляется впервые тогда и там, где Хайдеггер впервые выходит из “жизни” как таковой и ставит вопрос о “подлинном и последнем принципиальном характере” обращения познающего поведения к сущему – который оказывается “бытием, смыслом быия” (Heidegger 1921/22, 58).
Итак, вывод, который мы должны сделать: Хайдеггер всерьез порывает с традицией этого термина. Он придает ему новый – онтологический — смысл. Причем, для того, чтобы сделать этот вывод, необязательно ссылаться на “Бытие и время” – это ясно уже из центрального для “Феноменологических интерпретаций к Аристотелю” тезиса:
Итак, именно в лекциях з.с. 1921–1922 гг. мы находим первое свидетельство того, что “Dasein” превращается у Хайдеггера в самостоятельную категорию. Переход от “размытости” понятия “жизнь” к “определенности” термина “Dasein” не остался незамеченным (Gethmann 1987,36). Заметно также, что вторая часть лекций об Аристотеле в значительно большей мере, нежели первая, является онтологически ориентированной (Großheim 1991, 15).
Каким образом Хайдеггер переходит от “жизни” и “фактической жизни” к “Dasein”? Каков смысл этого изменения терминологии — если оно вообще значительно?
(По изданию: Михайлов И.А. Ранний Хайдеггер. М., 1999. С. 204–208).