Материалы к семинару “«Бытие и время»: картина Хайдеггера”

Мартин Хайдеггер

Хайдеггер (Heidegger), Мартин, 26. IX. 1889 (Месскирх, окрестность Шварцвальда) – 26. V. 1976 (Фрайбург в Брезгау). С 1909 по 1911 г. – обучение теологии во Фрайбурге; в 1911–1913 гг. – изучение философии, гуманитарных и естественных наук (там же). В 1913 – защита диссертации “Учение о суждении в психологизме” (опубл. в 1914 г.); габилитация под руководством Риккерта – в 1915 г. (“Учение о категориях и значении Дунса Скотта”, опубл. в 1916 г.). С 1919 по 1922 г. – ассистент Гуссерля. В 1923–1928 гг. – экстраординарный профессор в Марбурге; с 1928 г. – ординарый проф. во Фрайбурге, унаследовавший кафедру, занимаемую до ухода на пенсию Гуссерлем.

Основные произведения, опубликованные при жизни: “Бытие и время” (1927), “Что такое метафизика?” (Лекция при вступлении в должность ординарного профессора. 1929), “Кант и проблема метафизики” (1929); “Учение Платона об истине. Письмо о гуманизме” (1947), “Неторные тропы” (“Holzwege”) (1950), “Доклады и статьи” (“Vorträge und Aufsätze”) (1954), “Техника и поворот” (1962), “Путевые вехи” (1967). Х. неоднократно говорил о единстве своего “пути мысли”, для которой руководящим был вопрос о “смысле бытия”, пробужденный диссертацией Брентано “О многоразличных значениях сущего у Аристотеля”. Увлечение феноменологией Гуссерля закрывало Х. путь к тому, чтобы он мог заняться традиционной, “догматической”, онтологией. Правда, только в первых работах Х. разделяет позиции Гуссерля практически полностью – в “Учении о суждении в психологизме” Х. стремится “дополнить” критику психологизма Гуссерлем и выявить психологизм также и концепциях (различных учениях о суждении), которые не были рассмотрены в “Логических исследованиях”, а в габилитации он пытается применить учение Гуссерля к рассмотрению средневековой философии, – однако в последующих лекционных курсах (начиная с 1919 г.) развиваемая Х. проблематика подготавливает разрыв с трансцендентальной феноменологией. Одной из причин является то, что в философию Х. приходит из теологии, и (следуя традиции Шлейермахера) не может согласиться с проектом региональных онтологий Гуссерля, уравнивающих область религиозного с другими областями предметности. Другой причиной является влияние Гегеля и Дильтея, побуждающее Х. задуматься о том, каким образом в трансцендентальном субъекте Гуссерля сохраняется историческое измерение. “Жизнь” Дильтея помогает Х. впервые поставить вопрос, является ли трансцендентально очищенное “сознание” с необходимостью основной темой феноменологии, и не следует ли таковой считать “более всеохватывающий и изначальный” – “фактическую жизнь” (на что повлиял не только Дильтей, но и Ясперс, Ласк, ср.: "Фактичность”).

Лекции, посвященные проблеме истории (“Феноменология созерцания и выражения”, 1920) и религии (лекционные курсы 1920–1921 гг.) продолжают традиционные для феноменологии размышления о том, каким образом может быть “дана” научная предметность. Х. приходит к выводу, что есть предметности, которыми человек не “обладает”, но которые он “есть”. Такими предметами являются философия, история; позднее выясняется, что таким предметом “по преимуществу” является сам человек, именно бытие человека определяет природу философии и истории. Если же проблема того, как “есть” тот или иной “предмет” (история, философия) является определяющим для нашей возможности говорить о нем (иначе: нашей возможности обладания им), то появляется возможность сделать смысл “есть” (или, в более общем плане: смысл “бытия”) основой новой философской проблематики; причем Именно вопрос о бытии и “смысле бытия” становится главной темой основного труда Х. – “Бытия и времени”; причем теперь, несмотря на общее негативное отношение Х. к трансцендентальной философии, после прохождение через школу феноменологии, позиция Х. никак не может быть названа “догматической онтологией” (возможность, которая сохранялась в самом начале его творческого пути), но остается родственной трансцендентальной философии (ср. “фундаментальная онтология”). Из шести разделов “Бытия и времени”, замышлявшихся Х., были опубликованы только первые два (две трети первой части “Бытия и времени”).

Неудовлетворенный собственным решением проблемы, в 1929–1930-х гг. Х. осуществляет радикальную переориентацию своего мышления, которую сам называет “поворотом”. С тех пор исследователи часто различают “Х. I” и “Х. II”, наподобие того, как говорят и о различии ранней и поздней философии Витгенштейна. Хотя такое членение философии Х. во многом схематично, но оно позволяет нам обозначить важную для мыслителя смену ориентиров. Х. осознает, что в “Бытии и времени” вопрос о смысле бытия во многом построен на активности вопрошающего сущего. В противоположность тому, “поздний Х.” пытается осмыслить бытие “из самого бытия”, выяснить, как реализуется открытость самого бытия. В связи с этим центральными для Х. 1930–1960 гг. становятся проблемы: 1. Истины как несокрытости (aletheia); 2. языка (в первую очередь поэтического) и 3. события (Ereignis) самого бытия. Ранее Х., еще в согласии с Брентано и Гуссерлем, полагает, что Аристотель ориентирует различные значения бытия на некое основополагающее значение – ousia, которое следует понимать как неизменное присутствие (Anwesen); впоследствии приходит к выводу, что аристотелевское бытие следует, скорее, толковать как energeia, то есть как открытую возможность, разворачивающую саму себя. Именно на этой основе стал возможным новый подход к проблеме языка, сущности произведения искусства, а также судеб европейской метафизики. Бытие должно пониматься теперь иначе, и это подвигает Х. на то, чтобы, подчеркивая этот более подлинный, более изначальный смысл, обратить на него внимание и за счет самого написания слова “бытие”. С тех пор он все чаще пользуется вместо “Sein” старомодным вариантом: “Seyn”, который еще можно встретить у Гёльдерлина и у раннего Гегеля (в 1950-х гг. Х. иногда даже пишет: Sein ). В 1933 г. Х. становится ректором Фрайбургского университета. То, что это происходит после прихода к власти национал-социалистов и введения ими идеологического контроля над университетами, а также отдельные высказывания Ректорской речи (“Самоутверждение немецкого университета”, 1933) в пользу режима дают начало непрекращающейся дискуссии о причастности Х. к национал-социализму (В 1945 оккупационные силы союзников издают запрет на преподавание Х., который длится до 1951). В поздние годы Х. объяснял, что в новых политических силах он увидел возможность духовного обновления немецкого народа. В 1934 г. Х. уходит с поста ректора.

В 1936–1938 гг., пережив разочарование от несбывшихся надежд реализовать политическое предназначение философа, Х. работает над своим вторым главным трудом, остававшимся неопубликованным до 1989 года – “Работами к философии” (“Beiträge zur Philosophie”). Скромное “работы” в заглавии, должно было подчеркнуть экспериментальный характер усилий автора. Важным подзаголовком этой работы был: “О событии”. Как и “Бытие и время”, “Работы к философии” остались незаконченным фрагментом. Разбитые на небольшие главки, они по стилю напоминают афористическую манеру письма Ницше. В этот период Х. в своем философствовании опирается исключительно на немецкий язык: больше не употребляются термины “онтология”, “герменевтика”, “интерпретация” и “феноменология”. Х. отказывается даже и от такого понятия как “философия”. С тех пор в его текстах почти невозможно встретить не одного философского понятия, ведущего свою этимологию от латинского корня.

Поздние работы Х. (1947–1976) посвящены обсуждению проблем современной техники и языка на основе теории бытия как недоступного (Unverfügbaren), безосновного свершения (Geschehens), которому человек в его конечности может со-ответствовать (ent-sprechen). Отношение Х. к технике не связано с критикой современной культуры или анти-технической позицией. Х. осмысляет проблему современной техники из отношения человека и мира. Встреча человека с вещами, при которой вещи таким образом выявляются и “приводятся к языку” (озвучиваются) в их бытии, что это позволяет им оставаться в тех измерениях, в которых они сами себя показывают, радикально отлична от того способа раскрытия сущего, в котором сущее получает свою определенность на основе полезности для человеческого “действия”. Сущностью последнего способа раскрытия сущего (или: сущностью техники) Х. считает “постав” (Gestell), поставляющее изготовление. Однако господство “постава” и события бытия не следует считать несовместимыми противоположностями: в столь же малой степени, в какой человек подчинен власти техники, он по-настоящему является и воспринимающим послание (Schickung) бытия. И то и другое следует мыслить в их принадлежности к “событию”. Будучи смертными, мы можем позволить вещам быть. В этом смысле параметры и масштабы нашей жизни опираются не на техническое измерение, но сочинены (erdichtet) из осмысления того, что превосходит нас как людей. Так, осознание отсутствия меры на земле должно привести к поэтическому “действию” (Maß-nahme). Такое “действие” озвучивается в языке, – если мы не будем понимать язык в его инструментальной форме, в какой обычно им пользуемся (язык как информация есть способ “постава”).

К школе Х. принадлежат как те, кто учился у него непосредственно, так и те, на кого его философия оказала влияние: Арендт, О. Беккер, Бинсвангер, Болльнов, Босс, Бультман, Финк, Гадамер, Г. Йонас, Л. Ландгребе, Г. Липпс, К. Лёвит, Маркузе, К. Риттер. Одним из друзей (а впоследствии оппонентов) Х. был Ясперс. В критической оппозиции к философу находился также Левинас. Х. оказал влияние на французский экзистенциализм (Сартр, Марсель, Камю, Мерло-Понти), его исследования повлияли на рецепцию таких классиков мировой философии как Парменид, Гераклит, Платон, Аристотель, Фома Аквинский, Кант, Шеллинг, Фихте, Гегель, Ницше, Гуссерль. Х. дал новые импульсы к осмыслению поэтического наследия Гёльдерлина и Рильке, стимулировал дискуссии о проблемах современной поэзии (Р. Шар, П. Целан). С критикой Х. выступали представители Франкфуртской школы (Хабермас и, в форме памфлетов, Адорно) и аналитической философии (Райл, Карнап). “Примирить” Х. с аналитической философией (в.т.ч. Витгеншетйна) пытался К-О.Аппель. Критика Х. трансцендентальной теории субъективности и мировоззрения Просвещения оказалась важной для философии постмодерна (Фуко, Деррида, Лиотар, Ваттимо). Проблемы герменевтической феноменологии Х. получили дальнейшее развитие в трудах Рикёра. Из теологов наибольшее влияние было оказано Х. на Бультмана и Раннера; из представителей естественно-научной мысли – на Вайцзеккера. Одним из наиболее важных для собственной философии считает Х. Рорти.

Сочинения

Литература

Biemel W. Martin Heidegger in Selbstzeugnissen und Bilddokumenten. 1973 / рус. пер.: Самоинтерпретация Мартина Хайдеггера. 1998.