Чаша для Нидерландов

Чаша с квадратным в плане верхом на круглой ножке, высотой 79 см (1 аршин 2 вершка) и шириной 1 м 6 см (1 аршин 8 вершков), сделана по чертежу Гальберга, утверждённому 14 апреля 1839 г. Авторская копия чертежа должна была быть прислана в Екатеринбург 23 апреля, но из-за болезни Гальберга запоздала. Работы над чашей начали 16 августа 1840 г. и закончили в мае 1842 г. В том же году она была доставлена в Петербург группой фабричных рабочих под началом мастера Налимова. 19 декабря 1843 г. она находилась в кладовой Кабинета и значилась в “Описи заслуживающих наибольшего внимания чаш и ваз”: “Малахитная квадратная чаша мерою 1 аршин 8 вершков квадрат вышиною 1 аршин 2 вершка — 4 297 руб.” Против этой записи сделана пометка: “Назначена в Кремлёвский дворец. Мраморный пьедестал к ней будет готов в 1844 г.” В Москву ваза так и не попала — в 1843 г. она была подарена королю Нидерландов Вильгельму II, но до 26 апреля 1844 г. ваза находилась в кладовой. ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 41, д. 65, л. 2 об.

Графика: ил. 47—49; варианты: ЦГИА СССР, ф. 485, оп. 1, д. 57, л. 31 (нижнее изображение) — копия с авторского чертежа Гальберга от 14 апреля 1839 г., сделанная Лютиным или фабричным художником в качестве рабочего чертежа. На листе надпись: Помощникь Директора Лютин; ГАСО, ф. 86, оп. 1, д. 1409, л. 30 (нижнее изображение) — авторская копия чертежа Гальберга от 14 апреля 1839 г., выполненная для отправки в ЕГФ. На листе подпись: И. Гальберг; ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 12, д. 35, л. 6 (нижнее изображение) — авторская копия чертежа Гальберга от 14 апреля 1839 г., выполненная в качестве приложения к предписанию о пожаловании чаши в Нидерланды. На листе пометки: Доставлена в 1842 году, Подарена Королю Нидерландскому в 1843 г. Подпись: И. Гальберг.

Ваза Медичи на Советской лестнице Старого Эрмитажа

Одна из самых роскошных малахитовых ваз ЕГФ украшает эффектную парадную Советскую лестницу Старого Эрмитажа, построенную А. И. Штакеншнейдером в 1851—1859 гг. на месте большого двенадцатиколонного Овального зала, ранее созданного Ю. М. Фельтеном. Название лестницы “Советская” относится ко второй половине XIX в., когда по ней поднимались в помещение, где происходили совещания Государственного совета.

История этой вазы начинается 9 июня 1839 г., когда Гальбергу было поручено снять чертёж с большой вазы Медичи работы ПГФ, стоявшей в Овальном зале Старого Эрмитажа и предназначавшейся в дар королеве Англии Виктории. 15 июля чертёж утвердили в качестве очередного заказа для ЕГФ. Ваза имела в высоту 1 м 82 см (2 аршина 9 вершков) без пьедестала и диаметр по венчику 1 м 44 см (2 аршина 1/2 вершка). 17 июля Гальберг сделал авторскую копию обмерного чертежа, которая и была послана в ЕГФ в качестве рабочего чертежа. 20 июля её получили в Екатеринбурге с предписанием “предварительно донести, сколько потребуется для сего малахита…” 14 августа директор фабрики Вейц сообщил в Кабинет, что для изготовления этой вазы потребуется 16 пудов малахита. 6 сентября 1839 г. Кабинет разрешил покупку демидовского камня по 800 руб. за пуд. Работу над вазой начали 21 сентября 1840 г. и закончили в 1841 г. 21 декабря того же года её отправили в Петербург. Окончательные размеры вазы несколько разошлись с проектными. Высота её составила 2 аршина 8 вершков, диаметр 2 аршина. Золочёную бронзу, украшающую вазу, сделал “Английский магазин. Никольс и Плинке” (мастер Тигельштейн, он же делал бронзу для петергофского прототипа этой вазы). Ручки были получены от Тигельштейна в январе 1843 г., и только после этого решился вопрос о том, где установить вазу. По распоряжению министра императорского двора её поставили “внизу, в сенях, перед лестницей его величества для усмотрения”.

После вернисажа она была убрана в кабинетскую кладовую, где хранилась до завершения строительных работ по зданию Старого Эрмитажа. 8 февраля того же года было принято решение сделать к ней пьедестал из красного мрамора по рисунку Росси, на который должны были сменить временную деревянную окрашенную тумбу. Монтировали вазу мастера магазина наследников скульптора Мадерни под руководством Берри. Стоимость каменной части составила 6 560 руб., бронзовой отделки — 300 руб.

19 декабря 1843 г. ваза находилась в кладовой Кабинета, где была осмотрена архитектором Кленце. Тогда же по его просьбе она была назначена в Новый Эрмитаж. В описи кладовой значилось: “Малахитовая большая ваза Медицис — вышина 2 аршина 8 вершков, диаметр 2 аршина, с бронзовыми ручками. Ценою 6 860 руб. сер. Мраморный пьедестал к ней будет готов в 1844 г.”

Что касается автора проекта этой вазы, так же как и её прототипа, то им, очевидно, следует считать К. И. Росси: в ЦГИА СССР имеется карандашный рисунок большого размера, тщательно проработанный в деталях и выполненный Росси. Участие Росси в разработке пьедестала очередной екатеринбургской Медичи может указывать на то, что архитектор до конца вёл авторский надзор за своим детищем. ЦГИА СССР, ф. 486, оп. 12, д. 35, л. 100; д. 1040, л. 369; д. 1235, л. 36, 36 об.; д. 1259, л. 27, 28, 36, 54, 55, 68; оп. 41, д. 65, л. 6 об., 7.

Графика: ил. 50—51.

Большая квадратная чаша на орлецовом пьедестале

16 июля 1840 г. ЕГФ получила чертёж плана малахитовой чаши и предписание, рассмотрев план, указать предварительную стоимость чаши, потребность малахита и яшмы или орлеца для пьедестала, которые должны быть использованы в форме накладной мозаики.

5 августа 1840 г. директор Вейц и помощник директора по художественной части Лютин изложили Кабинету свои соображения о работе над чашей. По их мнению, её можно было сделать в течение года, если удастся своевременно добыть серпентинит для изготовления основы под оклейку, добыча которого “признаётся довольно удобной до октября месяца — после этого из-за неудобного времени могут увеличиться расходы или отложиться до весны будущего года”; если своевременно, пока делается серпентинитовая основа, будет напилен малахит, наконец, если оставить на время работы, начатые по прежним нарядам, или по крайней мере заполучить человек пятьдесят на подмогу от горного ведомства. При соблюдении этих условий они гарантировали доставку чаши в Петербург в феврале 1842 г. Потребность малахита была определена в 48 пудов, на сумму в 10 971 руб. 42 6/7 коп.; из материалов, осмотренных для пьедестала, был выбран орлец — яшмы не оказалось. По предварительным подсчётам, его могло понадобиться 50 пудов. Подсчитали и то, что доставка зимним путём чаши до Петербурга обойдётся в 900 руб. Всего же чашу оценивали в 22 500 руб. ассигнациями. Эта цифра близка к цене чаши 1828—1833 гг. Очевидно, размеры чаш были одинаковы.

Работу начали 16 августа 1840 г. и вели на протяжении всего следующего года.

ГАСО, ф. 86, оп. 1, д. 763, л. 118; д. 722, л. 21,24, 26, 47; д. 775, л. 40 об.; д. 776, л. 69 об., 70.

12 декабря. Вейц, озабоченный завтрашним днём малахитового дела на фабрике, сообщает в Кабинет, что в прошедшем 1839 г. малахит “весь уже употреблён на приготовление одной квадратной чаши и трёх ваз, из коих ваз две совершенно кончены, одна находится в производстве, а чаша также оканчивается, — после же выполнения сего наряда при фабрике нисколько годного для изделий малахита не остаётся.

Имея в виду постоянное истощение запасов лучшего малахита в Тагильском заводе, я на случай могущих быть на фабрике нарядов в малахитовых изделиях имею честь испрашивать разрешения на заготовление вновь запаса до пятидесяти и более пудов малахита…”

ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 12, д. 35, л. 22, 22 об.

10 января. Кабинет разрешает приобрести 50 пудов малахита и ассигнует на это 11 428 руб. 57 1/4 коп. серебром. Демидовы делают уступку в цене — против обычных 800 руб. ассигнациями за пуд продают малахит по 700 руб. ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 12, д. 35, л. 24, 28, 31 об.

20 июня. Вейц “поручил помощнику директора академику Лютину составить несколько проектов большим чашам из малахита с бронзовыми украшениями”. Четыре проекта посылаются в Кабинет с припиской, что пьедесталы к чашам предполагается “сделать из других твёрдых камней или оклейкою оными”, а масштаб, отсутствующий в чертежах, “представляется назначению” со стороны вице-президента Кабинета. Там же, л. 36, 36 об.

Графика: ил. 53—56.

13 июля. Рассмотрев чертежи Лютина, Кабинет перепоручает их Гальбергу с предписанием “сделать против оных несколько рисунков чашам с бронзовыми украшениями для изготовления по оным на императорской екатеринбургской гранильной фабрике из малахита”.

На рапорте Вейца, представившем чертежи Лютина, сделана пометка: “Рисунки поручается составить И. Гальбергу”. Там же, л. 36, 37.

17 октября. Чертежи Гальберга и Лютина рассматриваются в Кабинете. В результате этого неожиданно возникшего конкурса чертежи Лютина бракуются, из пяти чертежей Гальберга утверждаются два. Тогда же следует предписание Кабинета: “Исполнить по рис. 1 и 2. Прочие рисунки весьма неудачны, что и заметить Гальбергу”. Там же, л. 38, 39.

Графика: ил. 57—60, 63; варианты: ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 12, д. 35, л. 43 — чертёж чаши в виде курильницы на треножнике с золочёной бронзой. Рис. № 1. На листе подпись: И. Гальберг; там же, ф. 485, оп. 4, д. 57, л. 38 — чертёж плоской круглой чаши на сиренах золочёной бронзы. Рис. № 2. Принадлежность рисунка Гальбергу удостоверяется на копии, хранящейся в ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 12, д. 35, л. 44.

28 октября. Авторские копии чертежей Гальберга — курильница на треножнике и чаша на сидящих крылатых львах из золочёной бронзы — посланы в ЕГФ (ил. 60, 63).

23 ноября. Чертежи получены в Екатеринбурге.