В мастерской Экспедиции прииска цветного каменья в Екатеринбурге, получившей затем статус Екатеринбургской гранильной фабрики (далее ЕГФ), “на пробу” обрабатывается малахит Гумешевского месторождения. Сделано несколько десятков пуговиц для парадных камзолов. ГАСО, ф. 86, оп. 1, д. 17, л. 8, 8 об.; д. 22, л. 6, 7.

В последующие семнадцать лет обработка малахита на фабрике не велась.

23 декабря. В стенах мастерской экспедиции (в те годы — Экспедиции мраморной ломки) сделаны две малахитовые печати, обе с изображением герба пермского губернатора Е. П. Кашкина. В рапорте, сопровождавшем посылку к Кашкину, писалось: “До сего из такового минерала печатей вырезывано де ещё не было”. Работа над печатями велась под наблюдением Петра Небийяя, каменных дел мастера, приглашённого в Россию по контракту в 1765 г. из Италии для организации мраморного дела на Урале. ГАПО, ф. 316, оп. 1, д. 51, л. 268.

“Собрание коллекции проб Пирамида”

8 ноября 1785 г. По указу Екатерины II Экспедиция мраморной ломки в Екатеринбурге делает пирамиду “из разных агатовых, яшмовых и других крепких камней к тому ж из разных пород минералов и штуфами”. Главноуправляющему экспедиции берг-гешворену И. К. Патрушеву предписывается: “Необходимо потребовать у Алексея Турчанинова малахита”. ГАСО, ф. 86, оп. 1, д. 299, л. 2.

Был ли получен малахит, неизвестно. Факт заслуживает внимания лишь как новое проявление интереса к малахиту со стороны экспедиции. Относительно самой пирамиды добавим: 25 июня 1786 года она была готова и тотчас привезена к Кашкину. 9 июля её уже отправили обратно с замечанием губернатора: “… камни нашёл я весьма хороши, но токмо на пирамиде надлежит увеличить облак”.

Вскоре работа была завершена. Пирамиду снабдили схематической картой приисков, на которых добыты включённые в неё камни, и тетрадью с описаниями этих приисков. 3 августа 1786 года Патрушев с подмастерьем В. Е. Коковиным доставили пирамиду в Петербург, в дом сенатора графа А. А. Безбородко для передачи императрице.

Согласно заведённому со дня основания экспедиции правилу посылать с транспортами ведущих исполнителей, державших ответ перед заказчиком, главным исполнителем пирамиды был, очевидно, Коковин.

ГАСО, ф. 86, оп. 1, д. 291, л. 3, 28, 30, 40, 41, 41 об., 44, 44 об.; д. 299, л. 2, 21.

“Зерцало с принадлежащим украшением”

На протяжении этих лет ЕГФ выполняет заказ Пермской казённой палаты, а вероятнее всего, пермского генерал-губернатора А. А. Волкова, — делает богатую раму для большого зеркала. Основная часть рамы была отлита в бронзе на пермских заводах. На мастеров фабрики поначалу возлагалась обязанность вызолотить бронзу, разработать проект оформления зеркала статуями, изображением Российского герба и “прочими частями”. Проект был сделан в Екатеринбурге 12 апреля 1790 г. и утверждён в Пермской казённой палате. К августу 1792 г. работа над зеркалом близилась к концу. Главное место в оформлении было отведено крупному горельефному изображению герба Российской империи, окружённому “бронзовой работы статуями, изображениями заводов и приличными к тому гирляндами”.

16 февраля 1792 г. зеркало было послано в адрес Волкова и вскоре возвращено на фабрику с пометкой генерал-губернатора: “… к тому дополнить из разных яшм, агатов, редкостей и каменных пород со изображением горных работ составленную гору равно изображение гербов и некоторых приличных гирлянд”.

11 марта 1792 г. архитекторский помощник В. Я. Яковлев занят изготовлением “составленной из разных камней и металлических штуф горы в потребную меру”. Для работы он запрашивает 65 пудов серпентинита, анжелинского жёлтого мрамора, зелёных турмалинов.

2 августа 1792 г. Патрушев просит горное начальство обеспечить ведущуюся работу “над горой к зеркалу с рудокопиев Турчаниновых в разных видах малахитовых и самородных медных и тому подобных в хорошем виде по одному штуфу”.

11 августа 1792 г. делается запрос к владелице Гумешевского рудника Ф. С. Турчаниновой о возможности поставки малахита для горки.

ГАСО, ф. 86, оп. 1, д. 380, л. 37.

1 сентября 1792 г. приказчик Турчаниновой Иван Бакланов отвечает отказом. “На имеющемся здесь Гумешевском руднике, — пишет он, — за одолением подступившей в глубь в шахтах ключевой воды и не только штуфов, но и руды нисколько почти уже не добывается”. ГАСО, ф. 86, оп. 1, д. 380, л. 39.

В 1793 г. зеркало вместе с горкой вновь отправлено в распоряжение генерал-губернатора, в Пермь. Казённой палате оно обошлось сравнительно недорого — в 158 руб. 2 1/2 коп.

К этому времени относится одно из самых ранних литературных свидетельств о работе ЕГФ с малахитом. Это “Живописное путешествие от Москвы до Китайской границы” советника Академии художеств Андрея Мартынова, оставившего краткое описание Екатеринбурга и фабрики. “Из числа многих фабрик, здесь находящихся, — записывает Мартынов впечатления от Екатеринбурга, — заслуживают особенное внимание: гранильная мельница, золотопромывальная и монетный двор. Из первой выходят сии превосходные яшмовые, агатовые и малахитовые чаши и вазы, кои поражают удивлением и посреди сокровищ императорского Эрмитажа… И всё сие делается русскими крестьянами!” [Мартынов 1819, с. 35].

По проекту К. И. Росси

16 апреля 1816 г. Вместе с предписанием Кабинета изготовить на ЕГФ очередную партию каменных вещей прислан чертёж квадратной чаши на высоком пьедестале К. И. Росси. Пару таких чаш надлежало сделать из малахита.

Чертёж оставался без внимания до 1834 г. Помог случай. В августе 1834 г. Я. В. Коковин, командир ЕГФ, сообщал в Кабинет о том, что “в течение 12 месяцев 1833 года и восьми месяцев 1834 года машины фабрики все были остановлены из-за недостатка воды, поэтому мастеров заняли различными работами — начали распиловку и наборку малахитовых чаш по рис. 1816 года, соображаясь с достатком налично имеющимся по приходу фабрики малахида, что форма рисунка близка к новейшим рисункам, и назначено работать именно из малахида и что по новейшим рисункам из сего камня назначений не было”.

Коковин завысил срок бездеятельности фабричных механизмов. На самом деле фабрика была остановлена 11 декабря 1833 г., и то лишь на четыре месяца. Вызвано это было резким падением уровня воды в заводском пруду, грозившим полной остановкой монетному двору, — были закрыты все водо-спускающие ларевые прорезы плотины, за исключением прореза монетной фабрики. Поскольку работа с малахитом не требовала машинной техники и могла быть выполнена вручную, фабрика начала работу над парой квадратных в плане чаш.

9 октября 1834 г. Кабинет запросил копию чертежа 1816 г. на утверждение.

31 декабря 1834 г. Повторно утверждённый чертеж, “по которому обрабатываются из малахита одна пара чаш”, прислан на ЕГФ с припиской: “Под малахитовые чаши делать пьедесталы без бронзы”. Работа над чашами велась быстро. Например, с 1 по 8 декабря 1834 г. над малахитовой мозаикой одной из чаш трудилось одиннадцать человек — мастеровой первой статьи и десять мастеровых четвёртой статьи 5 августа 1835 г. В сопровождении Плохова “пара чаш квадратных с ножками и тумбами из малахита” ценой 8 224 руб. 65 1/2 коп. была отправлена в Петербург.

25 декабря 1835 г. К чашам сделана золочёная бронза. Затраты на неё составили 1 500 руб. Обе чаши поначалу были установлены в сервизной комнате Зимнего дворца, позднее перенесены в Овальный зал Эрмитажа (изображены на рисунке Ю. Фриденрейха 1839 г. — с. 90, ил. 42). В настоящее время они экспонируются в Галерее древней живописи Нового Эрмитажа.

Что касается чертежа 1816 г., то он, очевидно, восходит к серии проектов, присланных на фабрику несколько ранее. Известно, что 8 февраля 1815 г., получив очередную партию готовых вещей, Кабинет выразил неудовольствие художественной политикой фабрики, а в сентябре 1816 г. затребовал все чертежи, присланные ещё при жизни А.С. Строганова, руководившего до конца дней своих деятельностью фабрики, для корректировки их “сообразно новому вкусу”. Часть проектов была отвергнута, часть переутверждена и рекомендована к работе пометками “в дело”. Предпочтение было отдано чертежам Росси. Тогда-то и появился чертёж этой квадратной в плане чаши.

ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 12, д. 1040, л. 194 об.; ГАСО, ф. 86, оп. 1, д. 600, л. 178; д. 668, л. 91; д. 687, л. 10; д. 690, л. 100; д. 1372, л. 71, 79.

Графика: ил. 10, 11 (ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 12, д. 1039, л. 423; д. 1040, л. 201 — на листе надписи: № 11. Копия. На подлинном написано: “Рисунок сей представлен был его сиятельству князю Александру Николаевичу Голицыну и им утверждён в Москве 28 июля 1816 го года”. С. Комаров. Две доставлены в 1835 году. Против пьедестала приписано: Пьедистал не производился работою. Снизу листа приписка карандашом: Из малахита гладкою. Подпись: С подлинным верно обер-гиттенфервалтер Коковин); вариант: ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 12, д. 1040, л. 196.

19 января. ЕГФ получает предписание Кабинета изготовить несколько малахитовых вещей: чашу на невысоком пьедестале; пару чаш на плоских малахитовых плинтах; круглую чашу на бронзовых дельфинах; большой чернильный прибор, включавший крупный малахитовый плат, две чернильницы и пару вазочек из калканской яшмы, колокольчик, отделанный золочёной бронзой; три больших футляра для каминных часов; камин белого мрамора с малахитовыми вставками; две чаши за № 19 и 20. Графика: ил. 12—18.

В кладовую каменных вещей Кабинета поступили из ЕГФ за № 275 “две малахитовые на пьедесталах белого мрамора с малахитовыми филёнками и бронзовыми украшениями” вазы ценою 6 000 руб. 4 ноября обе вазы без пьедесталов назначены в дар принцу Гомбургскому. ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 12, д. 1038, л. 569.

В кладовую поступили из ЕГФ за № 277 две парные малахитовые столешницы ценой 3 000 руб. В этом же году они определены в дар герцогу Веллингтонскому в Лондон. Бронзовое подстолье к ним согласился сделать к концу года за 7 000 руб. петербургский бронзовых дел мастер Рехенберг.

В дошедшем до нас чертеже консоли угадывается рука И. И. Гальберга.

Графика: ил. 19.

* В настоящем разделе названы значительные работы из малахита, вышедшие из стен Екатеринбургской гранильной фабрики с 1765 по 1917 г. Опущены лишь сведения о таких вещах, как накладки (пресс-папье), доски-поддоны чернильных приборов, крышки альбомов-бюваров, табакерки, шкатулки, сувенирные пасхальные яйца, чего, впрочем, делалось не так много.