К этому году относится наиболее раннее из известных нам свидетельств о работе с малахитом казённой камнерезной мастерской Экспедиции об изыскании цветных каменьев в Екатеринбурге. См. главу “На Екатеринбургской гранильной”.

Н. Д. Шереметев, устроитель Останкинского дворца, заказывает итальянцу мраморных дел мастеру Супану в Петербурге одну столовую доску малахитовую длиной 2 арш. 2 верш., шириной 2 арш. 1 верш., стоимостью 1000 руб. Спустя какое-то время тому же Супану заказана “в Останково в пристройку к большому дому в зало четыре оконныя простенка на подстолья четыре малахитовых доски всё суммою за 2400. Два отделаны и приняты а протчии поспеют в начале марта”. В графе “где живут мастеровые”, исполняющие эту работу, записано: “на Выборгской стороне в доме Соймонова”. После того как эти доски были готовы, Шереметев заказывает тому же Супану “подстолье резное с золочением сплошь под столовую доску малакитовую суммою за 250”. ЦГИА СССР, ф. 1088, оп. 3, д. 1434, л. 1 об. — 3 об., 5.

Архитектором Д. Кваренги малахит применён в отделке интерьеров дачи секретаря Екатерины II, главы коллегии иностранных дел и крупнейшего помещика Южной Украины А. А. Безбородко.

В ознаменование завершения строительства нового здания Петергофской гранильной фабрики (далее — ПГФ) её мастерами изготовлен монумент в виде колонны из “сибирской” яшмы, увенчанной бюстом Екатерины II. Колонна была установлена на четырёхугольном, квадратном в плане малахитовом пьедестале, имела бронзовые базу и капитель. Вокруг колонны были размещены сорок хрустальных пирамид на пьедесталах из крепких камней, увенчанные бронзовыми гербами губерний Российской империи. Всё это покоилось на основании из красной “сибирской” яшмы и в свою очередь было установлено на пьедестале серого гранита, украшенного накладной бронзовой надписью: Создала Великая Екатерина II в 1785 году.

В 80-х годах XIX века малахитовый пьедестал монумента ещё хранился на ПГФ при входе. Остальные части монумента были переданы в Эрмитаж [Пыляев 1888, с. 24—25], [Святский 1895, с. 170].

По воспоминаниям историка Сибири П. А. Словцова, после смерти заводчика А. Ф. Турчанинова (1787 г.) супруга его, “вступив в управление Сысертскими заводами, нашла полные магазины малахитовых столовых досок, также атласных малахитовых кусков и дала приказание сбросить их в плавильни для умножения штыковой меди. Может быть, это сделано, — пишет Словцов, — для освобождения себя от разсылки подарков” [Словцов 1886, с. 249].

Вазы из малахита значатся среди обширного собрания предметов прикладного искусства Таврического дворца, купленного Екатериной II у наследников генерала-фельдмаршала и фаворита Г. А. Потёмкина [Кючарианц 1982, с. 55].

С малахитом встречаемся в описи драгоценностей Шереметевых. Им украшена цепочка золотых часов работы парижского мастера Григори — “в середине два камня называемые малакитъ, на цепочке печать и ключь с камнями малакитъ”. ЦГИА СССР, ф. 1088, оп. 3, д. 1300, л. 9.

7 мая. Польский король Станислав Понятовский посетил дворец графа Шереметева в Останкине. В семейной хронике Шереметевых сохранился его восторженный отзыв о виденном: “Обстановку можно сравнить только с обстановкой того дворца, который князь Безбородко продал Императору. Что касается до столярных работ, позолоты, зеркал, оконных и дверных замков, паркета — всё было самой лучшей работы и во всём том нельзя было найти ничего более законченного. В числе украшений великолепного дома находилось шесть больших столов, каждый с доской из цельного куска сибирского малахита”. Отголоски XVIII века. Вып. 4. Спб., 1897, с. 45—50.

Малахит не был для короля новостью. При Августе Понятовском он добывался в Польше в Свентокшитских горах в шахте “Медянка” и плиты его украшали королевские покои [Knywbloscha 1976, s. 177, 188].

Малахит Гумешевского месторождения применён в декоративном убранстве Михайловского замка — столичного дворца Павла I. См. “Михайловский замок”, с. 61—62.

В подборе коллекции малахитовых вещей для Шереметева принимает участие архитектор В. Ф. Бренна, ведавший с 1796 г. закупками предметов роскоши “в чужих землях” и у столичной знати для Павла I.

В этом году Шереметев купил у него два резных золочёных стола с малахитовыми столешницами (в настоящее время они находятся в экспозиции Останкинского дворца-музея) [Шуйский 1986, с. 179, прим. 149].

Малахит встречен в описях имущества Н. Н. Демидова. Опись этого года была составлена 21 мая в связи с отъездом Демидова в Париж. На титульном листе рукописи значится: “Описи драгоценностей, картин, одежды и др. вещей, принятых Петербургской конторой на хранение от дворецкого петербургского дома”. Среди обилия каменных вещей значится единственная вещица из малахита: “четвероугольная малахитовая табакерка в золотой оправе”. ЦГАДА, ф. 1267, оп. 7, д. 281, № 43.

Малахит широко использован в интерьерах Фонтанного дома Шереметевых в Петербурге, работа над которыми велась с 90-х гг. XVIII в. По описи 1809 г. им был инкрустирован мраморный пьедестал большой фарфоровой вазы на камине в кабинете графа Шереметева. Перед камином стоял круглый стол с малахитовой столешницей, в поле которой были врезаны пять мозаичных картин, подстолье из золочёной бронзы имело три изогнутые ножки, утверждённые на крылатых грифонах, к ножкам на цепях была подвешена бронзовая ваза. В четырёх простенках галереи стояли столы с малахитовыми столешницами на резных подстольях — “каждой о 4-х ножках с свинсами”. Малахитовая инкрустация с золочёной бронзой украшала пьедестал статуи Купидона, стоящей на фоне большого венецианского окна галереи. Он был сделан из красного мрамора, имел высоко приподнятую среднюю часть и две боковые площадки со светильниками из золочёной бронзы — “каждой о восьми трубках с малахитовыми вазами”. Малахитовые вставки с бронзовыми бордюрами украшали беломраморный камин в спальне графа; стоящие здесь же фарфоровые вазы и бюсты Александра I и императрицы Елизаветы имели малахитовые плинты. Такие же плинты были у пары ваз Пунцового кабинета. Малахитовыми поясками с накладными бронзовыми барельефами были отделаны порфировые пьедесталы двух канделябров этого кабинета. Вторую приёмную Фонтанного дома украшали “две малакитовые вазы в бронзовой оправе, верх рыльцы бронзовыя с ручками по одной сидящей сатирической фигуре держащия в руках за рога сатирическия головки, на бронзовых четвероугольных плинтах”.

Кроме всего этого комнатного убранства в разных местах описи значились: четыре накладки (в 1820 г. к ним прибавилась пятая); четыре плиты разной толщины “из композиции”, оклеенные малахитом; две малахитовые столешницы, обрамлённые бусинами из золочёной бронзы, с деревянными вызолоченными подстольями, с восемью ножками-кариатидами и крупными арфами между ними; столешница на деревянном вызолоченном подстолье с пятью ножками — средняя в виде кариатиды; неясного назначения доска из белого мрамора, обрамлённая ступенчатым бордюром золочёной бронзы, с четырьмя вызолоченными бронзовыми сфинксами по углам. Под сфинксами мраморные пьедесталы, инкрустированные малахитом, — в комплекте с этой доской беломраморная плита, украшенная по бокам малахитовыми вставками; беломраморная столешница с большим малахитовым полем и широким бордюром с малахитовым меандром на ленте чёрного мрамора. Особо надо отметить фигурирующий в отдельной “Описи бисквитному фарфору для филейных досок и другим столовым украшениям” знаменитый шереметевский настольный десерт из цветного камня (ныне в Русском музее): “Одиннадцать досок составляющих столовой платменаж, оклеенных малакитом, которые оправлены золочёною бронзою, на них разные украшения из сибирских камней” (подробной описи платменажа найти пока не удалось). ЦГИА СССР, ф. 1088, оп. 3, д. 1300, л. 9; д. 1307, л. 62 об.; д. 1313, № 3165—3169, 4549, 4552—4562, л. 58, № 9—10; д. 1314, л. 219; оп. 12, д. 115, л. 1 об., 5об. — 6, 12 об. — 13, 42.

В 1801 г., когда Н. Д. Шереметев решил переехать в Петербург и возродить славу Фонтанного дома, мемориальный для графа одиннадцатиоконный или “старый” зал, где 14 февраля 1797 г. Прасковья Жемчугова пела в присутствии Павла I, был украшен пилястрами из фальшивого малахита. [Лансере Н. Е. Фонтанный дом. — Записки историко-бытового отдела Гос. Русского музея. Вып. 1. Л.: Изд-во ГРМ, 1928].

Драгоценная малахитовая вещица известна по описи бриллиантовых вещей графини Ковалёвой-Жемчуговой-Шереметевой. Это малахитовая табакерка, отделанная золотом и украшенная резными головками из коралла. После смерти графини табакерка хранилась графом в железном сундуке с фамильными ценностями. ЦГИА СССР, ф. 1088, оп. 12, д. 115, л. 62 об.

В реестрах кладовой дома Демидова в Петербурге впервые появляется запись о поступлении малахита-сырца:

ЦГАДА, ф. 1267, оп. 7, д. 813, л. 10.

“Словарь Географический” А. Щекатова в статье “Петергоф” сообщает, что созданная в Петергофе в 1750 г. Брикнером (И. Брукнером. — В. С.) казённая шлифовальная фабрика среди прочих камней обрабатывает “Российские и Сибирские малахиты… делают из них дощечки, вазы, урны, табакерки, столбы, ножевые ручки, камни для перстней, разный убор и проч.” [Слов. геогр. 4, 1805].

В доме главной конторы Демидова в четвёртом квартале Васильевской части Петербурга, приобретённом 4 октября этого же года, хранится “с особым тщанием” вместе с печатью серой яшмы — гербом Демидовых — “жестянной ящик с мелким малахитом”. ЦГАДА, ф. 1267, оп. 9, д. 805, л. 30 об., 35 об.

Демидов заключает в Париже контракт на изготовление бронзовых изделий, украшенных малахитом, с фирмой, “Карбонель, Томир и К°”. ЦГАДА, ф. 1267, оп. 16, д. 30.

3 января. Н. Н. Демидов заключает контракт с неким Николо Лоренцини, названным в этом договоре “купцом в России, комиссионером по продаже в Москве и в Петербурге драгоценностей, предметов искусства и других принадлежащих Демидову вещей”. Там же.

Деятельность Лоренцини продолжалась до 1 июня 1827 г. В Петербурге он вёл обширную торговлю малахитовыми вещами европейской работы. Там же, оп. 2, д. 27.

Об увлечении императорского двора и знати малахитом красноречиво свидетельствует отысканное среди бумаг канцелярии императрицы Марии Фёдоровны, вдовы Павла I, собственноручное письмо А. Н. Воронихина, где он сообщает о приисканных им предметах, которые он считает достойными преподнести Александру I ко дню рождения. “При всех моих стараниях, — пишет Воронихин, — я нашёл только два предмета по мнению моему несколько достойные представить их к её императорскому величеству (Марии Фёдоровне. — В. С.) для подарка к 12 сего месяца. Один — ящичек из малахита самой высокой работы: снаружи на крышке имеет прикреплённый камень, а внутри сделан из чёрного дерева; употреблен быть может для хранения драгоценных вещей и бумаг. Цена 1 200 руб. Другой предмет — чернильница тоже из чёрного дерева и лапис лазюли с египетскою сидячею фигурой, держащею чашу из лаписа, в которой можно положить сургуч и печать. Цена 1 800 руб. Я спешу о сём вашему превосходительству (адресат Воронихина — Вилламов. — В. С.) донести, а между тем буду ещё стараться о приискании других вещей. С истинным моим почтением и преданностью честь имею быть, Ваше превосходительство милостивый государь, ваш всепокорнейший слуга. Андрей Воронихин. 8 декабря 1810 г.” [Гримм 1963, с. 144].

В. М. Севергин пишет в “Технологическом журнале” в статье “О искусстве вырезывания на камнях” уже как об обычном явлении: “Малахит у древних мало был употреблён для редкости породы; но употребляется ныне на разные поделки” [Севергин 1812, с. 27].

* Для полноты этому разделу недостаёт подробных сведений о работе с малахитом Петергофской гранильной фабрики: её документы, выделенные в особый фонд и хранящиеся в ЦГИА СССР, автором не изучались.