Рекомендации Казина по расчёту расхода малахита приняты Комиссией и положены в основу расчёта потребности малахита для Исаакиевского собора. ЦГИА СССР, ф. 1311, оп. 1, д. 1254, л.19.

Из Нижнетагильской заводской конторы — директору Петербургской конторы П. Д. Данилову: “… мы немедленно распорядились заняться сортировкой находящегося в запасе и хранящегося в Конторской кладовой малахита и выбором из того кусков наиболее заметных по плотности и красивости рисунка весом от 8 фунтов до 40 фунтов и более… Теперь поспешаем уведомить Вас, что по настоящее время таковых кусков отобрано, надлежащим образом укупорено в ящики и отправлено на пристань до 600 пудов. А всего на весеннем караване предполагается отправить от 700 до 800 пудов, а может быть и более. При чём не лишним почитаем сказать Вам, что при сортировке малахита встречается значительное число кусков весом от 4 фунтов менее, но плотности и рисунка отличных, но не зная, могут ли такового весу куски идти в дело при имеющей потребности, мы не осмеливались отправить их на пристань. А такого веса куски на Екатеринбургской гранильной фабрике предпочитаются даже большим кускам, потому что в них меньше бывает трещин и оттого менее оказывается непригодных частей. При том небольшие куски нужны бывают иногда для вставки между большими. Почему мы покорно просим Вас, милостивый государь, решить не могут ли и мелкие куски малахита весом от 4-х фунтов идти в дело при настоящей потребности, разумеется по той же цене, как и большие куски, и что узнаете по этому предмету покорно просим о том нас уведомить, ибо в случае принятия такого малахита мы можем набрать его до 300 пудов и отправить в последней партии на нынешнем караване. Иначе же может понадобиться нарушать большую глыбу, что в руднике”. (Последняя строка лишнее подтверждение того, что феноменальная глыба, найденная в 1835 г., всё ещё лежала в руднике, вопреки сложившейся в литературе традиции видеть её малахит во всех значительных работах 30-х годов, в том числе и в Золотой (Малахитовой) гостиной Зимнего дворца). ГАСО, ф. 643, оп. 1, т. 1, д. 828, л. 27, 27 об.

На Уткинскую пристань отправлена первая партия малахита для Исаакиевского собора — 110 ящиков, содержащих 711 пудов 25 фунтов. В результате затянувшихся в Петербурге переговоров относительно цены малахита погрузка его в “казёнки” была приостановлена. Ждали окончательного распоряжения. Там же, д. 828, л. 29, 29 об., 30, 31, 31 об., 35.

В Петербурге отработаны “Условия на поставку малахита для строения Исаакиевского собора” (ил. 19, 20, аннот.).

В Комиссии рассматриваются образцы наклейки малахита — один на меди, другой на чугуне, выполненные “Английским магазином. Никольс и Плинке”. ЦГИА СССР, ф. 1311, оп. 1, д. 1254, л. 21.

Министр императорского двора князь Волконский присылает на рассмотрение Комиссии ещё один образец наклейки малахита, выполненный по какому-то “другому, отличному от прежних, способу”. Там же, л. 22.

После переговоров с Волконским Демидов делает уступку в цене малахита, согласившись продать его по 175 рублей серебром за пуд. Там же, л. 47.

Заключён контракт Комиссии о построении Исаакиевского собора с домом Демидовых на поставку малахита. Текст контракта за очень незначительными изменениями следует “Условиям” от 26 апреля. Цена малахита по этому контракту 175 рублей серебром, против 200 рублей “Условий”. Со стороны Демидовых контракт подписан их доверенными — вильманстрандскими первостатейными купцами Фёдором Яковлевичем Никериным, Тимофеем Петровичем Макаровым, французским подданным Леопольдом Осиповичем Труба и опекунами над имением и малолетним сыном умершего П. Н. Демидова Тексты контракта: ЦГИА СССР, ф. 1311, оп. 1, д. 1254, л. 61, 61 об., 62; ЦГАДА, ф. 1267, оп. 8, д. 112 (франц.); ГАСО, ф. 643, оп. 1, т. 1, д. 828, л. 50, 51, 51 об.

Зятю Александра II герцогу Максимилиану Лейхтенбергскому, слывшему покровителем ремёсел, пишет шведский подданный Иоганн Ерик Екштрем (Эрик Экстрем), живущий в Петербурге во 2-й Адмиралтейской части, в 3-м квартале, в доме 109/9:

“Осмеливаюсь просить Ваше императорское Высочество исходатайствовать меня Вашим высоким покровительством участвовать в производстве малахитовой работы для внутреннего украшения храма. Причины, по которым я осмеливаюсь прибегнуть к Вашему императорскому высочеству, суть следующие:

Окончив полный курс наук в Технологическом институте в Стокгольме, я был назначен учителем механики этого заведения. За усердие к сей службе и ревностное исполнение моих обязанностей по Высочайшему повелению его величества короля Швейскаго назначен директором Ельфдаленской (Эльфдаленской. — В. С.) порфировой фабрики, на которой по моим рисункам и под моим руководством устроены многие машины для резки различных камней. Преимущество этих машин, как последствиями оправдалось, было то, что при совершенном выигрыше во времени, не было почти никакой потери в камнях. Этими машинами моего собственного изобретения я могу в особенности и разрезывать малахит во всех возможных формах по данным рисункам как например прямыми плоскостями, каннелюрами на колоннах, полосами и вставками в другом виде этого рода работы. Кроме того я могу, особенно машиною, полировать малахит весьма легко, удобно и прочно. Мне известен способ приготовления такой мастики, на которую самым прочным образом наклеиваются отдельные куски малахита на определённом основании; эта мастика уже была мною употреблена с желаемым успехом для различных мозаических работ. Доказательством моих познаний в вышеупомянутом предмете может служить порфировая урна, сделанная на Елфдаленской фабрике под моим наблюдением и находящаяся теперь в Петербурге, в Летнем саду, которую я имел счастие, по повелению моего всемилостивейшаго короля поставить в Петербург, за что Его Величество Император Всероссийский удостоил меня всемилостивейшей награды двумя бриллиантовыми перстнями (речь идёт о большой порфировой вазе, украшающей по настоящее время площадку у входа в Летний сад со стороны набережной Мойки, установленной 10 сентября 1839 г. Высота вазы 4 метра 85 сантиметров. Документ впервые обнаруживает имя исполнителя этой вазы. — B. C.). В чужой стране, без покровителя, при всей моей готовности и без корыстных намерений быть полезным, я встречаю затруднения и не имею случая подвергнуть свои познания испытанию, и потому осмелился прибегнуть под покровительство Вашего императорского высочества, как к высокому родственнику моего короля и покровителя художеств и наук…” ЦГИА СССР, ф. 1311, оп. 1, д. 1305, л. 16—18 об. (шведск.)

История Экстрема будет иметь продолжение.

С Уткинской пристани отправляется в Петербург вторая партия малахита — 290 пудов 22 фунта. ГАСО, ф. 643, оп. 1, т. 1, д. 828, л. 47, 48.

Монферран получает письмо от купца 3-й гильдии Ивана Зайцова — ещё одного соискателя в исполнители малахитовой мозаики колонн и пилястр. Письмо это уникально по своему самомнению и самонадеянности! “… я считаю долгом представить на благоусмотрение Ваше, — пишет Зайцов, — те средства, которыми, как кажется, я один владею и которые, как я смею надеяться, могут служить ручательством в благонадёжном и прочном окончании предпринимаемого мною труда. Средства мои двоякие: во-первых, мною нанят малахитовый мастер, работавший очень долгое время у известного скульптора Трискорни и ныне отделившийся вовсе от него и находящийся собственно в моём ведении. Этот мастер делал все малахитовые украшения в Зимнем е. и. в. Дворце. Резьба и оклейка малахитом всяких камней и металлов доведены им до совершенства, что впрочем можно увидеть из опыта. Во-вторых, мною также нанят ещё один швед, недавно приехавший сюда, и имевший счастие подавать прошение его имп. высочеству Герцогу Максимилиану Лейхтенбергскому о допущении его к малахитовой работе в церкви Св. Исаакия. Швед этот профессор механики, а был директором шведской Эльфдаленской фабрики. Он делал порфирную вазу, находящуюся в Летнем саду, присланную его императорскому величеству государю императору в подарок королём шведским. Государю императору было угодно дать ему за сие 2 бриллиантовых перстня. Он также весьма искусен в резании малахита, мастика же его секрет и неоценённого качества, машины у него его изобретения собственно для резания малахита.

Из всего вышеизложенного Ваше высокородие изволите заметить, что я употребил все мои старания для успеха сей малахитовой работы и что найденные мною средства весьма превышают те, которые мог бы употребить Английский магазин (впрочем работает на которых Тигельштейн, пробы которого оказались негодными) или другой какой-либо подрядчик. Всё что было лучшего и надёжнейшего из мастеров по сей части найдены и сторгованы мною”. ЦГИА СССР, ф. 1311, оп. 1, д. 1305, л. 23, 23 об., 24, 24 об.

Начальник контроля Комиссии инженер-полковник Ломковский делает расчёт площади поверхности колонн и пилястр, подлежащей облицовке малахитом для составления “Условий” к предстоящим торгам на подряд. Расчёт этот интересен скрупулёзнейшим подходом к предстоящей работе и бережливостью в использовании малахита даже при столь огромных масштабах мозаик, как эти:

“По приблизительному вычислению поверхность малахитовой колонны с канелюрами содержит в себе 15 188 квадр. вершков, составляющих 59 квадратных аршин +84 квадр. вершка, или примерно до 60 кв. аршин, а в 8 таковых колоннах будет поверхности примерно не более 480 кв. арш. Поверхность малахитовой пилястры содержит в себе 17 396 квадр. вершков, составляющих 67 квадр. аршин +244 квадр. верш. или примерно до 68 квадр. аршин, а в двух таких пилястрах будет поверхности примерно не более 136 квадр. арш. А всего в 8 колоннах и 2 пилястрах 616 квадр. аршин. По примерному соображению, основанному на опыте и на сведениях, доставленных от Петергофской гранильной фабрики, потребуется малахиту до 900 пудов только”. В последнем расчёте Ломковский исходит из данных, указанных Казиным 20 марта. Там же, л. 2.