Палитра камня

Можно говорить о трёх уровнях видения малахита: научном; технологическом (т. е. воспринимающем малахит как сырьё, источник целого ряда производных продуктов и технологий); художественном.

Первое, научное, наиболее полно. Оно располагает точным знанием тайн, скрытых в малахите природой, способно объяснить их и взглянуть на камень как на удивительный феномен минерального царства, видеть всё его своеобразие. Рационализм этого видения не лишён романтической окраски. Даже оставаясь в рамках строгой систематики, пишущие о малахите не могут избежать эмоций, образных сравнений, восторженных оценок, нередко подвержены преувеличениям. Стоит лишь отойти от понятий, поддающихся математическому выражению (твёрдость, удельный вес, микротвёрдость и т. п.) или излагаемых языком формул, как появляется что-то своё — пусть чуть-чуть, но иначе, по-своему, сообразно индивидуальному видению. Иными словами, всякий, соприкасающийся с малахитом, подвластен красоте этого камня.

Для минералога и геммолога¹ в малахите нет главного и второстепенного. Касается ли это цвета камня, цвета черты, которую он оставляет на фарфоровой табличке, прозрачности, изменения цвета в проходящем свете, спайности, характера излома, открывающегося на поверхности скола, внешнего вида, поведения в обработке и уже обработанного камня — всё одинаково важно для воссоздания его «биографии» и «жизни», где, как и в биологии, всё начинается с акта рождения, продолжается в росте и заканчивается старением и разрушением.

Повторим вкратце черты «делового портрета» малахита, нарисованного минералогией. Малахит — основной карбонат меди. Кристаллы его (мечта каждого коллекционера) крайне редки. Обычно они коротко- или длиннопризматические, до игольчатых, с неровными или округлыми гранями, собраны в пучки и розетки. Обыкновенно встречаются массивными, сплошными, но кавернозными массами или в виде корок. Внутри сложен радиально расходящимися волокнами из грубых и крупных и вплоть до очень мелких чешуек. Радиально-лучистый рисунок часто совмещён с концентрически-полосчатой (зональной) окраской. Встречаются тонковолокнистые разновидности, сноповидные, концентрически-слоистые, полицентричные, а также псевдо сталактиты. Последние, кстати, были особенно любимы мастерами-малахитчиками прошлого века — из разрезали поперёк и полученными кольцами выкладывали замысловатые композиции, заполняя пустоты малахитовой крошкой или сочными вставками высокосортного камня. Основной цвет — зелёный. В кристаллах — от бесцветного и блекло-зелёного до чёрно-зелёного. В плотных массах — ярь-медянковый, свето-изумрудно-зелёный до тёмно-зелёного. Кристаллы непрозрачны, но изредка среди них можно видеть слегка просвечивающиеся или, на языке минералогии, «в малой степени прозрачные». В проходящем свете малахит сохраняет зелёную окраску, но в отдельных случаях она приобретает желтоватый оттенок. На фарфоровой табличке оставляет черту ярь-медянкового, яблочно-зелёного или бледно-зелёного цвета. Блеск кристаллов — от стеклянного до алмазного; волокнистых разновидностей — бархатный или шелковистый; плотных — тусклый землистый. Твёрдость по шкале Мооса 3,5—4. Хрупок. Нередко загрязнён различными примесями, что снижает его декоративные качества. И наоборот — богат включениями (дендриты марганцевых минералов, зёрна и волокна хризоколлы, шатукитта, азурита, элита, брошантита, чёрные примазки смоляной и медной руды), придающими ему ещё большую декоративность. Плотный малахит, несмотря на его кавернозность, чрезвычайно ценный поделочный камень. Благодаря небольшой твёрдости легко обрабатывается: быстро режется, хорошо шлифуется и полируется, в руках умелого мастера принимает самую высокую зеркальную полировку. Обработанная поверхность непрочна — постепенно разъедается водой, содержащей углекислоту, тускнеет и нуждается в обновлении.

Технологическому видению важнее круг так называемых диагностических признаков, причём тех из них, что характеризуют поведение малахита в агрессивных средах — в огне и кислотах. Цвет, форма и прочие достоинства ему безразличны. Каким бы совершенным камень ни был, на этом уровне потребления он всё равно будет превращён в порошок или сплав.

Наука и технологии постигли малахит в совершенстве. И вместе с тем беспомощны там, где заходит речь о главном секрете малахита — в чём природа того чарующего воздействия, которое этот камень оказывает на человека?

Ни учёный, ни технолог не владеют этим секретом.

Владеет им художественное видение камня.

Оно сложилось на опыте научного познания малахита. И хотя не из всего была извлечена польза, не всё обернулось выразительными возможностями, это новое, художественное видение дало жизнь явлению, которое можно назвать поэтикой камня.

По существу, произошло открытие в малахите нового материала. Те же цвет, рисунок, структуры — традиционные характеристики — засверкали иными, непривычными гранями. Воспринятые под новым углом зрения — как изобразительные и пластические начала, — они стали выразительными средствами поэтики камня.

Когда-то в работе с этим камнем новым было всё: и материал, и ставившиеся художественные задачи. Нова была и внешне простейшая форма использования малахита для мозаичного оформления больших плоскостей. Кто мог знать, что эти мозаики станут настоящей школой мастерства?! Казалось бы, чего проще — нарезал тонкие плитки и высыпал их как из рога изобилия на огромную столешницу. Но оказалось, что непросто собрать эти различные оттенки и ритмы, спорящие, подчас просто взаимоисключающие друг друга, в законченный, гармонически единый организм.

Работа над объёмными вещами таила свои сложности. Наброшенный покрывалом на чаши и вазы, плотно облегающий их каменные формы, малахит оказался зависим от новых сил — цвета и тени; в кружево его, споря, мешая, вплелись яркие блики, отражения; рядом с зеленью появилась пышная позолота бронзы... Одно это очерчивало новый круг проблем.

Каждый раз задачи ставились сложнее. А камень приобретал всё большую импозантность, становясь таким, каким мы видим его в знаменитой Малахитовой гостиной Зимнего дворца и в не менее известных столпах Исаакиевского собора, где он ещё более роскошен и эффектен.

Включение малахита в архитектурную среду шло деликатно. От чаши к чаше, от вазы к вазе складывались целые малахитовые ансамбли, а с ними расширялись, становились масштабнее связи этого камня с предметным миром. Эта система взаимоотношений, где всё было взаимосвязано, всё воздействовало друг на друга, становилось источником новых творческих поисков.