Советское время

Словно в подтверждение сказанного уральским малахитчиком в 1920 году, на четвёртом году существования молодой Советской России, А. Е. Ферсман, не понаслышке знавший положение уральского кустаря-обработчика камня в пору гражданской войны, голода и разрухи, стал свидетелем поразившей его картины. «Годы войны, — писал он, — внесли полный разгром не только в дело добычи, но и в кустарно-ограночное дело, и временами казалось, что совершенно закончилась эта страница уральского прошлого с её яркими самоцветами и связанными с ними бытовыми картинками. А между тем с осени 1920 года неожиданно дело вновь возродилось, и возродилось в таком масштабе, о котором могут помнить лишь архивы Екатеринбурга... И как ни странно, но в тяжёлые годы отсутствия хлеба и настроения в деревне вновь возродилась самоцветная добыча, сильная не столько внешними формами, сколько психологией населения, вновь поверившего в богатства своей страны и в них ища выхода из трудного положения. Всё здесь переплелось: и необходимость органов внешней торговли иметь самоцветы для оплаты покупок за границей, и энергия местных деятелей, и стремление самого крестьянства, — старых горщиков на большой работе увидеть то, о чём они только мечтали, и молодого поколения, откомандированного из воинских частей в свои родные деревни и в добыче самоцветов привыкающего к этому делу, столь заманчивому после долгих лет военщины»¹⁵⁹.

Основным направлением культуры малахита этого времени стала добыча сырья на экспорт.

В годы Первой мировой и гражданской войн, когда ввоз русского малахита в страны Европы был прекращён, цена на него резко поднялась (в Берлине, к примеру, до 640 золотых марок за пуд). После войны малахит оценивали каратами — 50 копеек, что составляло 3200 рублей пуд¹⁶⁰.

В 1923 году он был занесён в перечень главнейших драгоценных и цветных камней России. Планировалась его добыча в объёме 200 пудов в год, на 20 тыс. рублей. В комментарии к плану значилось: «Малахит — необычайно ценный камень с потребностью рынка не менее 200 пудов в год. Русские месторождения (Нижний Тагил, Богословский округ, Гумешевский) частью истощены, хотя в районе Меднорудянска ещё вероятны месторождения. Стоимость до 100 рублей за пуд. Появляется конкуренция в Австралии (Квинслэнд), отчасти в Северной Америке»¹⁶¹. В эти же годы на мировом рынке появился малахит из Родезии и Конго и азур-малахит Шесси (Франция).

По средним ценам 1924—1925 годов за малахит высокого качества (была такая марка — исключительный) платили по 400 рублей золотом¹⁶².

Надежды на экспорт связывались с открытием в 1910-х годах по соседству с Меднорудянским Коровинско-Решетниковского месторождения¹⁶³. В 1921 году была сделана попытка восстановить работы в одной из его шахт, затопленных саботажниками в годы гражданской войны. И хотя сильный приток воды заставил сразу же отступиться, короткой встречи было достаточно, чтобы убедиться в богатых здесь запасах малахита. В 1923 году, в ходе разведок на марганцевые руды, в шахте «Майская» была добыта глыба весом около 50 кг, всего же за два месяца работы здесь добыли 2,7 тонны — один из штреков «Майской» попал в сплошную жилу малахита. В 1924 году старательская артель «Рудокоп», созданная специально для добычи малахита в пределах месторождения, заложила несколько неглубоких (от 8 до 12 м) шурфов на обоих берегах речки Рудянки и за несколько месяцев добыла 24 тонны. Добыча превысила все ожидания и прогнозы¹⁶⁴.

Казалось, вновь оживает малахитовая сокровищница Урала.

Возрождается малахитовое дело национализированных фабрик, переданных в управление созданного в 1923 году государственного треста «Русские самоцветы». Первой возвращается к нему Петергофская фабрика (последняя её работа в малахите была сделана в 1914 г.), начав в очень скромных размерах выпуск флорентийских мозаик¹⁶⁵.

По линии Всекопромсовета и Всекопромсоюза, в ходе начавшегося строительства кооперации создавались кустарные камнерезные товарищества. В них объединялись и кустари-одиночки из малахитчиков. Первой продукцией этих мастерских были нитки бус, именовавшиеся в те годы галантерейным товаром. Все они поступали в салоны Парижа и Лондона — культура малахита возрождалась на основе нового социального заказа и ориентировалась в эти годы, как и добыча сырья, на экспортные поставки в обмен на необходимые стране золото, хлеб и машины¹⁶⁶.

Интерес к малахиту внутреннего рынка 20—30-х годов был утрачен. В пору нэпа он не был в цене, поскольку нувориш, нэпмановский выскочка, предпочитал всему прочему валютные камни (для Урала это пора была временем новой волны изумрудной лихорадки). Новой социальной средой советского рынка малахит был отторгнут наряду со всеми прочими драгоценностями и украшениями лозунгом «Долой украшения как буржуазный пережиток!».

К этим годам относится и последняя страничка в истории уральского технологического малахита — производство зелёной краски. Оно продержалось в Нижнем Тагиле до начала 30-х годов. В 20-е годы её делали кустари. Мололи в близлежащем селении Малая Лая на мельнице Мурина, где один из поставов работал специально на краскотёров. В 1925 году пришедшая в ветхость мельница была закрыта. Помол переместился в Большую Лаю. В начале 30-х годов с резким сокращением добычи малахита отпала нужда и в этой мельнице. Промысел заглох¹⁶⁷. С этой поры не стало одной из приметных черт уральского пейзажа — бирюзово-зелёных крыш наших городов и селений.

¹⁵⁹ Ферсман А. Е. Добыча драгоценных камней на Урале // Природа, 1921, № 4/6.

¹⁶⁰ Ферсман А. Е. Драгоценные и цветные камни // Нерудные ископаемые. т. 1. Л., 1926, с. 382; Порватов Б. М. Цветные и поделочные камни — Годовой обзор минеральных ресурсов СССР за 1925/26 годы. Т. 1. Л., 1927. c. 785.

¹⁶¹ Горный журнал, 1923. № 10. c. 250—252.

¹⁶² Ферсман А. Е. Указ. соч., c. 371.

¹⁶³ Подробнее: «Коровинско-решетниковское месторождение».

¹⁶⁴ В 30-х гг., несмотря на удачные разведки 1934 г., сопровождавшиеся добычей крупных партий поделочного малахита, возобладало мнение большого знатока тагильских рудников геолога А. Станкевича, считавшего, что южная часть месторождения выработана.

¹⁶⁵ Ферсман А. Е., Влодавец Н. И. Государственная Петергофская гранильная фабрика в ее прошлом, настоящем и будущем. Пг., 1921, c. 62.

¹⁶⁶ Порватов Б. М. Указ. соч., с. 393, 785.

¹⁶⁷ Со слов И А. Орлова, Нижний Тагил, август 1983 г.