Триумф малахита

1840—1850-е годы — триумф малахита и вместе с тем последний яркий этап его истории.

Рынок камня в это время богат как никогда. Господствует на нём уже медноруднянский малахит, кружевной и крупноленточный, добываемый из знаменитого гнезда, вскрытого ещё в 1835 году, но разработка которого началась лишь в 1843 году. Добыча в отдельные годы достигала 5000 пудов¹²³.

Гумешевский же рудник в это время сошёл со сцены¹²⁴.

На эту пору приходится активная деятельность крупных фирм и резкое сокращение числа небольших мастерских.

Предприниматели жёстче контролируют продажу сырья в России и в Европе.

После смерти Николая Никитича Демидова в 1828 году его страсть к малахиту унаследовал сын Анатолий. Поначалу новый владелец Медноруднянского рудника делит славу распорядителя малахита с наследниками А. Ф. Турчанинова, а с середины 40-х годов он становится признанным королём малахита. С этого времени, после небольшого перерыва, он продолжил деятельность отца по торговле малахитовыми вещами, но в отличие от него прервал контакты с прежними фирмами, положившись лишь на одну — фирму Тере, заключив с ней контракт, по которому та обязывалась делать для него из материала заказчика и по его рисункам вещи для продажи¹²⁵. В России, в Петербурге, он завёл собственную фабрику малахитовых изделий¹²⁶, прекратив свободную продажу малахита всем прочим фирмам, кроме императорских фабрик. Исключения были столь редки, что требовалась протекция для приобретения даже фунта малахита с его рудника. Зато крупные партии поставлялись им на экспорт в Англию, Францию, Италию.

Хроника культуры малахита на этом этапе замечательна несколькими событиями: в 1843—1846 годах — началом и завершением малахитового убранства Исаакиевского собора в Петербурге¹²⁷, в 1851 году — триумфальным парадом русского малахита на первой Всемирной выставке в Лондоне¹²⁸, в 1851—1852 годах — целенаправленным подбором крупнейшей в мире коллекции малахита для только что отстроенного здания Нового Эрмитажа в столице¹²⁹ и в 40—50-х годах — работой над малахитовым камином и пилястрами Большого Кремлёвского дворца в Москве¹³⁰.

С появлением медноруднянского малахита цены на камень поначалу упали до 320—640 рублей за пуд против прежних 1000 рублей. Большая партия малахита, проданная А. Н. Демидовым в 1837 году Кабинету¹³¹ для Зимнего дворца, ещё более сбила цены: неиспользованный малахит Кабинет продал частным предпринимателям несколько дешевле и четыре года на столичном рынке держалась цена в пределах 300—400 рублей за пуд — небывало низкая для этого камня. Только с 1843 года её удалось поднять до 700 рублей за пуд.

Зато просто баснословными стали цены на малахитовые изделия. В 1848—1851 годах на фабрике А. Н. Демидова был сделан малахитовый кабинет, оценённый в 460985 рублей серебром (цена бриллианта Санси, подаренного П. Н. Демидовым А. К. Демидовой-Шернваль, была 500000 рублей). Входивший в состав кабинета камин, какие известны по нескольким особнякам старого Петербурга, стоил 35 тыс. рублей. Малахитовые вазы оценивались от 52 тыс. до 70 тыс. рублей — цены достаточно красноречивые¹³².

Но, несмотря на внешнее благополучие, рынок малахита 40-х годов был неспокоен. Ощущалось приближение заката малахитовой лихорадки. В стремлении оперативней переработать сырьё и вынести его на рынок Демидовы активно вычищают богатейшую малахитом шахту «Надёжную», форсируют обработку малахита на фабрике. На фабрику это возлагались особенно большие надежды, и, надо сказать, она оправдала их. Её изделия, показанные в Лондоне, сделали демидовскому малахиту такую рекламу, какой не имел ни один поделочный камень в целом свете¹³³.

Что же обеспечило широкую популярность этому камню?

Можно было бы ещё раз напомнить о его красоте, об изобилии рудника, но всё это не объяснит ту в высшей степени насыщенную и динамичную жизнь, которую прожил уральский малахит за очень короткое время.

С коммерческой точки зрения казалось безрассудством в какие-то десять лет, без оглядки на будущее, выкинуть на рынок весь ценный камень. Но что побудило к этому? Что способствовало возникновению крупного потребительского спроса именно на этот камень и именно в это время?

На рынке самоцветов малахит не самый совершенный материал. Он мягок, непрочен в эксплуатации, ювелирные вещи из малахита быстро утрачивают свой блеск, лоснятся, покрываются жиром, царапаются. «Малахит вообще принимает хорошую, хотя не очень блестящую полировку, но скоро теряет весь лоск от прикосновений, особенно потными руками», — оценивал его Н. П. Щеглов¹³⁴. Как правило, полировка малахита нуждается в восстановлении. В обработке он несложен, но капризен и даже вреден тонкой медной пылью, которая проникает во все поры, забивает лёгкие, вызывая серьёзные профессиональные заболевания. Огромное количество малахита на рынке, казалось, тоже должно было обернуться против него. Между тем этого не произошло. Более того, вопреки известным случаям, когда наличие цветного камня на рынке не совпало со спросом, малахит пусть не сразу, но оказался в числе исключительно модных материалов. Почти четверть века спрос на него характеризовался завидной устойчивостью.

Причину этого, думается, надо искать не в моде, а в сложных перипетиях каменного рынка.

Основной конкурент малахита — лазурит. Он намного дороже, и спрос на него в отличие от малахита более стабилен, а популярность несравненно шире. Среди каменного декора Исаакиевского собора, например, в центре иконостаса, по обеим сторонам царских ворот стоят две невысокие колонны, облицованные лазуритом. Их композиционное положение здесь несравненно выигрышнее, значительнее малахитовых столпов. И хотя пышная зелень малахита гасит цвет тёмной лазури, каждому ясно, что именно лазурит здесь наиболее дорогой камень.

В императорских дворцах нет лазуритовых гостиных, колонн, ванн. Вещи из лазурита в них наперечёт. Для камнерезной промышленности России и для всего рынка роскоши лазурит был почти недосягаем. Доставшийся императорскому дому XIX века в наследство от века Екатерины II знаменитый лазуритовый гарнитур остался непревзойдённой по пышности лазуритовой роскошью, и это при том, что он намного скромнее и проще демидовского малахитового кабинета 1848—1851 годов.

Источником лазурита для всего мира от древности и до сегодняшнего дня, служило и служит Бадахшанское или Кокчинское (по реке Кокча) месторождение, расположенное в современном Афганистане. В конце XVIII — начале XIX века, когда малахит лишь начал появляться на рынке, лазурита добывали здесь до 200 пудов в год. Часть его поступала на рынок Европы; немного, через Бухару и Оренбург, в Россию. Не удивительно, что пристрастие к малахиту в ту лазуритовую пору не шло дальше минеральных кабинетов.

В 20-е годы XIX века, в то самое время, когда русская культура камня входила в свой малахитовый период, лазуритовые копи были заперты: Бадахшан захватил глава катангского узбекского рода Мурат-бек Кундузский (то есть из Кундуза, где находилась и его ставка). Край был разорён, жители его частью уничтожены, частью взяты в рабство и проданы в Бухару и Хиву. Удельный бадахшанский князёк был пленён и вывезен в Кундуз. Лазуритовые копи пришли в запустение. Рынок лазурита пресёкся. В Бухаре с трудом можно было найти фунт скверного по качеству лазурита по баснословной цене¹³⁵.

В это время и вышел на рынок малахит.

Не надо думать, что новый камень затмил славу лазурита. Малахит малахитом, но на Оренбургском гостином дворе жадно ловили слухи о Мурат-беке, Бадахшане и его копях.

В 1834 году Бухару посетил с дипломатической миссией по поручению оренбургского военного губернатора Л. А. Перовского П. И. Демезон. 21 октября он писал в Оренбург: «Торговля Бухарии с Бадахшаном совершенно разорилась с тех пор, как несколько лет назад эта местность была опустошена Мухаммед Мурад-беком, ханом катаганов (искаженное название жителей Афганистана. — В. С.) и части хазарийцев (тоже. — В. С.). Этот принц находится в Кундузе, но его власть распространяется от Гиндукуша до Бамиана и Хульма. Все жители Бадахшана были истреблены или обращены в рабство и проданы, хотя они и сунниты, в Бухарию и Хиву, а город полностью разграблен и опустошён. Атма, диван-беги или премьер-министр Мухаммеда Мурад-бека, захватил все камни, ляпис-лазурь, которые нашли в Бадахшане, и цена на них значительно повысилась в Бухаре, где они стали редкостью, так как на рудниках, дававших эти камни, никто не работал»¹³⁶.

В 1835 году из Оренбурга в Бухару едет с дипломатической миссией прапорщик Оренбургского линейного батальона В. И. Виткевич. В 1836 году он доносит в Оренбург: «Бадахшан разорён нынче вовсе, и оттуда уже драгоценных камней не возят»¹³⁷.

Проблемы лазуритового рынка стоят в центре внимания биржевых, торговых, мануфактурных и промышленных журналов.

Рынок же малахита неспокоен.

С 1834 по 1842 год А. Н. Демидов расходовал свой малахит не спеша, расчетливо, без азарта. Неспешно раскрывался клад «Надёжной», где было обнаружено гнездо превосходного поделочного малахита, давшего 480 тонн камня. С 1843 года картина резко меняется. Как будто всё делается для того, чтобы как можно быстрее вывернуть недра наизнанку. Не в том ли причина, что «Журнал мануфактур и торговли» — главный русский коммерческий журнал — опубликовал прогноз о предстоящих переменах на лазуритовом рынке. По слухам 1842 года, сообщал журнал, Мурад-бек позволил бадахшанскому князю вернуться в свои владения и восстановить работу лазуритовых копей: «...если это справедливо, то можно думать, что торговля лазуритом снова процветёт»¹³⁸. Активная разработка Меднорудянского рудника не случайно совпала с лазуритовым прогнозом: опередить возможную лазуритовую волну, не опоздать — вот что стало программой хозяина малахита.

В начале 50-х годов лазурит уже существенно теснит малахит на всех европейских рынках.

А. Н. Демидов всё же успел снять урожай со своего малахитового богатства!

В середине пятидесятых годов отношение к малахиту изменилось ещё по одной причине. С 1843 по 1846 год велась работа над малахитовыми столпами Исаакиевского собора. Повсюду ходили слухи о чём-то малахитово-грандиозном. В 1856 году собор был открыт для всеобщего обозрения. Столпы ошеломили. Но не только. Малахит предстал в них теперь пусть дорогим, но всего лишь облицовочным камнем и тем самым оказался низложен с аристократического рынка роскоши. В одном из документов дома Демидовых, хранящемся сейчас в Государственном архиве древних актов в Москве, где дан анализ конъюнктуры малахитового рынка, есть признание того, что с открытием «Исаакия» цена на малахит резко упала¹³⁹. С падением цены и интереса к нему аристократии камень приобрёл новый рынок — его покупателем стал мелкий буржуа, чиновник, мещанин, с меньшими покупательскими возможностями и претензиями. Малахит оказался в зависимости от потребности и вкуса нового заказчика. Снизилось качество работ. От камня отвернулось большое профессиональное искусство. Началась девальвация старого ремесла мастера-малахитчика.

На отходах огромной добычи сороковых годов сложилась целая отрасль русского технологического малахита — производство малахитовой краски. Широко знакомая местному уральскому рынку, на внутреннем рынке страны малахитовая зелень, как именовали эту краску, появилась довольно поздно — в 1845 году. Она была внове, и рынок принял её насторожённо. В 1848 году огромные излишки низкосортного малахита, скопившиеся на демидовских складах в Петербурге, побудили заводовладельцев снова обратить на неё внимание. Из Петербурга на пробу были посланы партии краски в Москву и Нижний Новгород. В одной — 5 пудов, в другой — 25. Сотни пудов появилось и на петербургском рынке. Чтобы привлечь к ней оптового покупателя, краску продавали партиями по 100 пудов — 15 рублей серебром за пуд, с предоставлением многомесячного кредита, в Петербурге, к примеру, до девяти месяцев¹⁴⁰.

По сообщениям приказчиков Московской конторы, краска была распродана «разным людям, которые по новости предмета, хотя и сомневались в достоинстве краски, но располагались испробовать её»¹⁴¹. Петербургские москательщики нашли, что она даже не уступает французской: «...не худшее, а ещё лучше, потому что есть чистая медная окись, тогда как французская содержит в себе посторонние примеси». Один из московских торговцев подрядился брать её по сто пудов ежегодно¹⁴².

Благосклонное отношение рынка к малахитовой зелени вызвало неудовольствие и даже замешательство среди московских, ярославских промышленников, державших в руках всё производство и торговлю зелёной ярь-медянкой. Демидовская зелень могла оказаться опасной конкуренткой. «С намерением, — писалось в рапортах демидовских приказчиков, — отстранить утверждение продажи нашей краски в Москве и тем самым удержать преимущество на тамошнем рынке краски московской» по рынкам были пущены слухи, порочащие новую краску и даже людей, которым Демидовы намеревались предоставить кредиты на её приобретение¹⁴³.

С 1853 года производство малахитовой зелени было переведено из Петербурга в Нижний Тагил, в непосредственную близость к сырьевой базе. Ежегодно отсюда отправлялись на рынки страны обозы, гружённые деревянными ящиками, содержащими по 1—2 пуда краски. Цены на неё были нестабильны и зависели от объёма добычи малахита и от конъюнктуры рынка.

¹²³ Подробнее: «Меднорудянский феномен».

¹²⁴ Подробнее: «Гумешевское месторождение».

¹²⁵ Подробнее: «Малахитное дело. Хроника».

¹²⁶ Подробнее: «Фабрика на Васильевском».

¹²⁷ [Серафимов, Фомин] Описание Исаакиевского собора в СПб., составленное по официальным документам. С прилож. 4-х риc. собора и плана его. Спб., 1865.

¹²⁸ Подробнее: «Лондонская выставка».

¹²⁹ Подробнее: «Малахитное дело. Хроника».

¹³⁰ [Вельтман А.] Достопамятности Московского Кремля. Составлено Ал. Вельтманом. М., 1843; [Вельтман А.] Описание нового императорского дворца в Кремле московском. Составлено А. Вельтманом. М., 1851; Агеев Н. Краткий указатель достопримечательностей Большого Кремлёвского дворца. Б. м., б. г.; Бартенев С. П. Большой Кремлёвский дворец: Указатель к его обозрению: М., 1909. c. 48—49, 53; Маркова Г. А. Большой Кремлёвский дворец. М., 1979.

¹³¹ Кабинет — Кабинет его императорского величества — название нескольких учреждений, существовавших в России в XVIII — начале XIX в.

¹³² Подробнее: «Лондонская выставка».

¹³³ Подробнее: «Лондонская выставка».

¹³⁴ [Щеглов Н. П.] О драгоценных камнях. c. 226—227.

¹³⁵ Журнал мануфактур и торговли. 1843. т. 2. c. 44.

¹³⁶ Записки П. И. Демезона // Записки о Бухарском ханстве. М., 1983. c. 59, 81—82.

¹³⁷ Записка, составленная по рассказам Оренбургского линейного батальона № 10 прапорщика Виткевича относительно пути его в Бухару и обратно. В. И. Даль со слов В. И. Виткевича. // Записки о Бухарском ханстве. М., 1983, с. 123.

¹³⁸ Журнал мануфактур и торговли, 1843. т. 2. c. 44.

¹³⁹ В ЦГАДА (ф. 1267, оп. 8, д. 1286, л. 19) хранится интересный для нас документ из дома Демидовых: «Перед началом работ по созданию малахитовых колонн для Исаакиевского собора продажа этого минерала в розницу в Петербурге была довольно значительна, но с этого момента, когда все мастера закрыли свои мастерские, чтобы наняться к Тигельштейну, руководящему работами по созданию упомянутых колонн, сбыт стал почти нулевым. Нужно, однако, надеяться, что он станет более значительным, когда предприятие Тигельштейна будет окончено».

¹⁴⁰ ГИМ, ОПИ, ф. 52, оп. 1, д. 14, л. 89.

¹⁴¹ ГИМ, ОПИ, ф. 52, оп. 1, д. 14, л. 89.

¹⁴² ГИМ, ОПИ, ф. 52, оп. 1, д. 15, л. 72.

¹⁴³ ГИМ, ОПИ, ф. 52, оп. 1, д. 15, л. 95 об.