Золотой век малахита

XIX век стал золотым веком малахита в его художественной культуре. Пальма первенства здесь принадлежала русскому, более того — уральскому малахиту.

Это было время, когда редко какая встреча международных партнёров России с русским малахитом не оборачивалась сенсацией. Ведь среди заморских собратьев у него был лишь один конкурент — лазурит. Отсутствие лазурита на рынке поставило малахит вне конкуренции. Всё наиболее совершенное, что только создано в малахите, появилось в этом столетии и принадлежит истории русского малахита. Малахит стал предметом национальной гордости России, её национальным богатством.

С первого же десятилетия XIX века его художественная обработка выдвигается на первый план, на несколько десятилетий затмевая всё остальное.

Природные особенности камня — обилие мелких каверн, пустот, посторонних включений, ноздреватость — заставили в работе с ним отказаться от привычных представлений о «многофасадной» красоте, присущей массивным плотным породам, позволявшей выделывать объёмные вещи. Малахит распиливали на плитки и пользовались ими или как декоративными вставками, или в качестве облицовочного материала.

Освоение его сразу пошло двумя руслами. Первое — от рисунка камня, а точнее, от возможности продолжить причудливо ветвящиеся и кружащие ритмы и превратить их в бесконечное кружевное поле или в сложно организованные декоративные клейма. Надеяться на успех здесь мог только тот, кто располагал большим количеством малахита, причём наивысшего качества — для этих целей камень должен быть особенно красивым. Второе же — от цвета. Здесь могла пригодиться любая плашка, хоть в полмизинца. Её роль — цветная вставка, сочное живое пятно. Новизной и свежестью она производила приятное впечатление в окружении самых привычных материалов.

Первый путь привёл малахит в облицовочные работы. Второй — в традиционное искусство флорентийской мозаики.

За внешне формальными различиями обнаруживаются социальные корни, лишний раз подтверждая, что форма в искусстве камня далеко не простое и однозначное явление.

В конце XVIII — первой четверти XIX века уральский малахит появился в палитре европейских мозаичистов. Факт этот целиком обязан русскому каменному рынку, и в частности предпринимательской деятельности Н. Н. Демидова. Этот глава крупнейшего русского промышленного дома скупал малахит Гумешевского рудника сначала у его владельца А. Ф. Турчанинова, а затем у его наследников по 300—500 рублей за пуд и вывозил скромными партиями своим кораблём через Тулон в Париж, Рим, Флоренцию, Неаполь. Здесь десятки мастерских — ювелирных, бронзолитейных, мозаичных, работая по его заказам, готовили сотни вещей для продажи. Продавая их через многочисленных комиссионеров в Европе и России, получая барыши, Н. Н. Демидов ещё и подогревал интерес к малахиту на общеевропейском рынке роскоши⁷⁸.

Подавляющее большинство вещей, изготавливавшихся по его вкусу, отличалось купеческой пышностью и делалось с наименьшими для заказчика затратами (ведь заказчиком он выступал сам). Наиболее удобной в этом отношении была простейшая техника оклейки малахитом уже готовых бронзовых изделий, которыми французская бронзолитейная промышленность с лихвой снабжала всю Европу. Оклеивали всё — от простейших форм до сложных — столы, камины, вазы, пьедесталы под статуи, статуэтки, канделябры...⁷⁹

С 1808 по 1828-й, год смерти Н. Н. Демидова, на него работали мастерские ювелиров Легри, Одио, Филиппьери в Париже; фирма «Ботт и Моин» в Женеве; мозаичист из Рима Джоакино Барберини; ученик Кановы скульптор Адамо Тадолини; мозаичисты Морелли — отец Николо и сын Станислав; на протяжении двенадцати-тринадцати лет заказы Н. Н. Демидова выполняла фирма прославленного бронзовщика Франции Томира — в 1816 году Демидов заключил с ней контракт на изготовление большой малахитовой вазы Медичи. Рисунки ваз под «камнеклейные» работы делал каррарский скульптор Карло Кастельподжи. Особенно плодотворны были контакты Н. Н. Демидова с итальянским мастером-малахитчиком Сибилио Франческа, с равным успехом выполнявшим и крупные мозаичные, и ювелирные работы⁸⁰.

Готовые вещи Н. Н. Демидов продавал через разных торговцев драгоценностями и антиквариатом. Преуспевали в этом посредничестве Лери в Париже, «Гартог Деври и Сын» в Амстердаме, неаполитанские Гандоло Микеле и «Микеле Ворио и Гаетано Аусано». Основная же масса вещей шла в Россию через Николо Лоренцини, купца и комиссионера по продаже драгоценностей, предметов искусства и антиквариата, принадлежащих фамилии Демидовых, жившего в Петербурге. Успех предприятия побудил Н. Н. Демидова купить на Невском проспекте магазин, который был оформлен на имя Н. Лоренцини⁸¹.

Предприимчивость Н. Н. Демидова как торговца малахитом примечательна уже тем, что он, не имея своего малахита, сумел прибрать к рукам и без того редкий на рынке гумешевский камень.

В первые же десятилетия XIX века Н. Н. Демидов выдвинулся среди русской знати как обладатель богатейшего по тому времени собрания малахитовых вещей европейской работы. В 1808 году среди драгоценностей его дома была всего лишь одна-единственная малахитовая прямоугольная табакерка в золотой оправе. Её берегли наравне с фамильными драгоценностями: год за годом она переходила из описи в опись с неизменной припиской «имеется на месте». В 1815 году в доме насчитывалось уже тридцать вещей с малахитом. Среди них камин, столы — большие и малые, с богатыми золочёными бронзами, вазы и чащи, масса кабинетных форм, светильников, украшенных малахитом, ювелирные изделия⁸².

При распылении малахита по европейским мастерским, многочисленным фирмам — как большим, так и малым — какая-то часть его, естественно, выходила из-под контроля и попадала в руки сторонних мастеров. Известны и случаи покупки мозаичистами уже оклеенных малахитом бронз для повторного использования камня. В руках художников малахит был ещё более редким и желанным камнем, ценным не только своей стоимостью, но и своими выразительными возможностями, и, пожалуй, именно в этой среде и произошло подлинное открытие малахита. Здесь его сочное зелёное пятно и стало включаться в палитру флорентийских мозаик.

В Эрмитаже хранится столешница «Морское дно», сделанная неизвестным флорентийским мозаичистом в 1760-х годах⁸³.

Возможно, это одна из первых встреч европейского мастера с малахитом. Камень включён в широкий лазуритовый бордюр небольшими удлинёнными прямоугольными вставками. Как ни хорош рисунок этих маленьких пластинок малахита, он всё же намного уступает выразительности цвета — вставки своеобразными оконцами прорывают глухую синь бордюра.

Много внимания уделил малахиту Джакомо Раффаэлли из Милана, уроженец Рима, итальянский скульптор, живописец, педагог, снискавший широкую известность и как замечательный мозаичист. Наибольшего совершенства он достиг в искусстве флорентийской мозаики. По коллекции Эрмитажа, где представлены разные этапы творчества Рафаэлли, можно проследить, как от работы к работе меняется в его мозаиках роль малахита⁸⁴. В богатую полихромную облицовку настольной композиции «Триумфальная арка» 1801 года, набранную серым гранитом, красным и белым мрамором, лабрадором, лазуритом, пестро-красной яшмой, цветными смальтами, Раффаэлли включает малахит строгими прямоугольными вставками на началах яркого контрастного декоративного зелёного пятна⁸⁵. В парных беломраморных столиках 1826 года с мозаичными столешницами «Амур, приносящий в жертву тельца» и «Амур, приносящий в жертву козлёнка»⁸⁶ малахит обильно украшает профили и ножки мраморных подстолий, бордюры столешниц овальными, круглыми, ромбическими вставками, делая декорацию столиков особенно нарядной и праздничной. Со временем на смену строгой геометрии вставок приходят прихотливые силуэты, подсказанные рисунком малахита. Всё чаще камень включается в композиции на темы живой природы. В мозаичной доске «Ваза с цветами»⁸⁷, представляющей творчество Раффаэлли в начале века, малахитом набраны подкрылки и крылышки бабочек. Четыре плакетки с бабочками размещены по углам столешницы, и малахит, контрастно вплетенный в ткань тонко нюансированного по цвету мозаичного бордюра с цветами, птицами, попугаями, вазами из агата и кахолонга, помогает мозаичисту выделить эти плакетки на фоне пышной каменной декорации и привлечь к ним внимание.

Скромные объёмы малахита в мозаиках Флоренции первой половины XIX века, где он был рассеян среди агата, яшмы, кахолонга, лазурита и мрамора, говорят об особой мере драгоценности и уникальности этого камня для итальянских мозаичистов. Они не избалованы им. И ставшее со временем почти обязательным его присутствие в изображениях бабочек выдаёт свойственное хорошему художнику тонкое восприятие цвета и рисунка малахита как наиболее близкого к миру живой природы и вместе с там экзотически декоративного материла⁸⁸. Последнее качество камня особенно наглядно подчёркнуто в столешнице с попугаями, где малахитом выполнено поистине диковинное оперение птиц⁸⁹.

Опыт работы с малахитом ювелирной школы Европы первой четверти XIX века выразился в немногих миниатюрах, выполненных в технике флорентийской мозаики, широко использовавшихся как вставки в перстни, ожерелья, браслеты, серьги, диадемы, броши, кулоны, и в искусстве резьбы по малахиту. Классическим примером первого типа располагает музей Виктории и Альберта (Victoria and Albert Museum) в Лондоне. Это золотое ожерелье итальянской работы 1830 года, сделанное из изящных тонких цепочек и овальных звеньев в золотых оправах с мозаичными изображениями бабочек, по одной в каждом овале. Крылья бабочек имеют тончайшие малахитовые оторочки, и только самая крупная из них, в центральном клейме, ярко выделяется сочно-зелёными малахитовыми крыльями. Малахит окружён здесь мраморным ониксом, кальцитом, пурпурином, лазуритом, яшмами⁹⁰. Пример второго типа — золотой гарнитур ювелирных украшений с малахитовыми камеями работы 1800 года из Вены. Это два широких браслета с камеями на концах, широкое ожерелье типа воротника-виссона с шестью камеями и роскошная диадема с девятью резными малахитами⁹¹. Несколькими малахитовыми модулями и камеями этого времени располагает Эрмитаж⁹².

Европейские ювелиры расширили сферу применения малахита. Из него резали печати, камеи; его гранили; малахитовые броши и парюры осыпали изумрудами и бриллиантами, украшали золотыми и платиновыми оправами, цветными эмалями. Малахит нашёл место в оформлении столового серебра, на кофейных, чайных и шоколадных сервизах...⁹³

Работа с малахитом как с облицовочным материалом там, где не стояла проблема сырья, сводилась преимущественно к оклейке любых удобных для этого форм. Но не исключалось и по-настоящему творческое отношение к материалу, особенно когда сырьевые возможности были скромны и побуждали к бережливости. В таких случаях малахит использовался с редким тактом и тем чувством меры, что отличает большой вкус от пресыщенности и купеческой роскоши. Малахитовые мозаичные поля вплетались в ткань богатых полихромных ансамблей, в круг сложных живописно-пластических задач. С примерами такого рода можно встретиться в Эрмитаже.

⁷⁸ Подробнее: «Малахитное дело. Хроника».

⁷⁹ Собрание ГТГ располагает двумя бронзовыми часами, отделанными малахитом. Одни из них — пример такой откровенной оклейки простейшего ящичного с полуциркулярным завершением бронзового короба-футляра — могут принадлежать к наиболее ранним формам использования малахита. ГТГ, инв. №  Д-354. Часы настольные. Кон. XVIII — 1-я четв. XIX в. Малахит (мозаика). Бронза. 0,580ґ0,310ґ0,150; малахит (сверху вниз): 0,380ґ0,170ґ0,025; 0,035ґ0,260ґ0,025; 0,088ґ0,314ґ0,025.

⁸⁰ Подробнее: «Малахитное дело. Хроника».

⁸¹ РГАДА, ф. 1267, оп. 7, д. 1429, л. 1.

⁸² Подробнее: «Малахитное дело. Документы, комментарии».

⁸³ ГЭ, инв. №  Э-520. Столешница «Морское дно». 1760-е гг. Неизвестный мастер, Флоренция, Италия. 1,130ґ0,760.

⁸⁴ Джакомо Раффаэлли (1753—1836). Родился в Риме, рано начал заниматься искусством. Позднее заинтересовался мозаичным делом и достиг большого совершенства в этой области. Одновременно занимался живописью, был видным педагогом, имел много учеников. Творчество Раффаэлли богато представлено в Эрмитаже. Помимо этого заслуживает большого внимания работа Раффаэлли из собрания Минералогического музея имени А. Е. Ферсмана РАН. Это большая триумфальная арка с часами, богато убранная инкрустацией из цветных камней и особенно славная своей малахитовой мозаикой. Работа датируется 1814 годом.

⁸⁵ ГЭ, инв. № Э-5601. Триумфальная арка. 1801 г. Д. Раффаэлли, Италия. Римская мозаика. 0,500ґ0,480.

⁸⁶ ГЭ, инв. № Э-165. Столешница «Амур, приносящий в жертву тельца». 1826 г. Д. Раффаэлли, Милан, Италия. Флорентийская, римская мозаики. 1,370ґ0,700. ГЭ, инв. № Э-5232. Столешница «Амур, приносящий в жертву козлёнка». Нач. XIX в. Д. Раффаэлли, Милан, Италия. Флорентийская, римская мозаики. 1,370ґ0,700.

⁸⁷ ГЭ, инв. № Э-3578. Столешница «Ваза с цветами». Нач. XIX в. Д. Раффаэлли, Флоренция, Италия. Флорентийская мозаика. 1,285ґ0,710. Поступила в Эрмитаж в 1846 г. из Италии.

⁸⁸ ГЭ, инв. № Э-1329. Столешница «Цветочный венок». 1-я пол. XIX в. Неизвестный мастер, Флоренция, Италия. Флорентийская мозаика. 1,230ґ0,630.

⁸⁹ ГЭ, инв. № Э-287. Столешница «Цветочные венки». 1843—1853 гг. Неизвестный мастер, Флоренция, Италия. Флорентийская мозаика. 1,570ґ0,820.

⁹⁰ Kuntzsch I. Op. cit.. T. 191.

⁹¹ Большая иллюстрированная, С. 313, табл. 405.

Заслуживает внимания изображение классической головы, вырезанное в плотном бирюзовом малахите — работа XIX в. фирмы Hancocks and C , помещённая в кн.: Becker V. Antique and Twentieth Century Jewellery (A Guide for Collectors). London, 1980. P. 160. Малахитовые камеи итальянской работы 1830—1850-х гг. в серьгах и брошах Галереи драгоценностей музея Виктории и Альберта в Лондоне описаны в кн.: Princely Magnificence 1980.

⁹² «Парад малахита», ил. 25—28.

⁹³ Подробнее: «Малахитное дело. Гостиная Золотая-Малахитовая».