Бронзовый век

С открытия в малахите источника меди берёт начало родословная производственных технологий медно-бронзового и бронзового веков¹⁴.

Малахит приходит к человеку как ценнейшая медная руда, а его яркая травяная зелень запечатлевается в сознании надёжным проводником к большим скоплениям металла. Как поисковый признак он способствует вовлечению в производственную сферу древнего мира всё большего числа месторождений окисленных руд и медистых песчаников. Огромные масштабы, которые приобрело на этих рудах горнорудное дело древности, значительная по времени эксплуатация выработок (ряд рудников отрабатывались на протяжении двух—трёх тысячелетий) способствовали извлечению из недр огромного количества малахита. Это в свою очередь обеспечило расцвет технологической ветви в культуре камня в целом и в культуре малахита в частности; расцвет, по размаху своему превосходивший палео- и неолитическую добычу и обработку кремня (там, где разработка рудных месторождений оставалась на уровне кустарного промысла, скажем, в Японии, Индокитае, эта технологическая ветвь малахита быстро пресеклась).

Металлургия малахита началась во многих районах земного шара в разное время, независимо одна от другой.

В середине IV тыс. до н. э. малахит верховий Тигра был знаком жившим к северу от Месопотамии субарианам; шумерийцы города Ур приносили его с берегов Персидского залива из рудников Омана; египтяне также знали малахит — шесмет Синая и страны Куш¹⁵. В конце тысячелетия древнейшие обитатели Индии знакомятся с малахитом долины Инда, Южного Афганистана, Белуджистана, Неллура. На рубеже IV и III тыс. до н. э. иберы и баски, древнейшие народы Пиренейского полуострова, открывают его на территории Испании и Португалии.

Шесть тысяч лет назад, в IV тыс. до н. э., с малахитом были знакомы древние металлурги Кавказа.

В III тыс. до н. э. к уже известным выработкам прибавляются новые очаги горнорудного дела. География малахита ширится: Малая Азия (Троя), Кипр, Крит. Со второй половины тысячелетия его находят в недрах Индии жители Хараппы — раннеклассовой цивилизации долины Инда. В Европе к пиренейским рудникам прибавляются разработки окисленных руд Апеннинского полуострова. Ещё щедрее раскрываются малахитосодержащие руды Западной Европы, особенно в последней четверти и на исходе тысячелетия, с приходом сюда индоевропейских народов, принёсших с собой высокую культуру технологического малахита.

В это же время наряду с кавказским осваивается малахит окисленных руд Туркмении.

II тыс. до н. э., ставшее для многих регионов мира временем поздней бронзы, дополнило древнейшую историю малахита обретением его в Китае — в конце первой четверти тысячелетия, в Японии — на его исходе, тогда же — в Ирландии и Англии, в Восточных Альпах и Карпатах.

Для отечественной истории это время стало порой зарождения малахитовых технологий на территории Урала и Предуралья.

На середину и конец II тыс. до н. э. приходится первая глава «книги» уральского малахита. Глава эта не была продолжительной. Наступление века железа, новых технологий потеснило малахит. И тем не менее этот период знаменовался новыми открытиями малахита и на Урале, и в медистых песчаниках Украины, Среднего Поволжья, Прикамья, Башкирии, в окисленных рудах Зауралья и Северо-Западного Казахстана.

Но как бы ни была широка в медно-бронзовом веке география малахита, ни одна из цивилизаций не сравнялась с культурой Древнего Египта в изобретательности, проявленной ею в работе с этим материалом.

Используя малахит главным образом в производстве меди, эта культура сохранила его в косметической краске, восприняв традицию бадарийцев, и создала на его основе более совершенные технологии получения синих и зелёных красок, зелёного стекла, синих глазурей, фритты...¹⁶. Ещё недавно можно было, к примеру, прочесть о немеркнущих синих египетских красках, приготовленных якобы из лазурита. В основе же их лежал малахит, точнее, фритта, приготовленная при помощи малахита, искусственное кристаллическое соединение кремнезёма, меди и кальция — кальциево-медный силикат, получающийся при прокаливании кремнезёма, малахита, углекислого кальция и соды¹⁷. Cyanos Теофраста, saeruleum александрийский Витрувия, египетский saeruleum Плиния — всё это та же самая фритта, оставшаяся универсальной синей краской в палитре средиземноморских стенописцев на протяжении двух с половиной тысячелетий¹⁸.

Учёные сходятся во мнении, что малахиту обязана своим цветом и зелёная краска египтян. Он входит в неё мелкоистолчённым, в смеси с уже знакомой фриттой, иногда в смеси с гипсом или хризоколлой, изредка в чистом виде¹⁹.

Смешанная с водой, фритта становится податливым пластичным материалом, легко формующимся, быстро сохнущим и подвергающимся обжигу²⁰. Сделанные из такой массы поделки стали ещё одним фактом древнеегипетской культуры «технологического» малахита.

Значительно скромнее судьба поделочного малахита в древнем мире.

Самой ранней малахитовой поделке 10500 лет! Это скромная, простой овальной формы подвеска, найденная в одном из погребений неолитического могильника в долине Шанидар (Северный Ирак)²¹. 9000 лет малахитовым бусам из Иерихона, дошедшим от эпохи докерамического неолита Ханаана²². 8000 лет бусам хассунской культуры, оставленным племенами, обитавшими на севере Месопотамии в VI тыс. до н. э. Они сделаны из кусочков малахита, обработанных простейшими приёмами сверления и подтачивания²³.

Музеи мира бедны древними изделиями из малахита. Даже на родине древнейших малахитовых технологий — в Египте — их единицы: несколько больших, грубо выделанных бус IV тыс. до н. э. из Гирга и Балласа, один или два маленьких скорпиона III тыс. до н. э. (предполагается, что один из них гематитовый), два вырезанных для накладного орнамента кусочка 3000-х годов до н. э., несколько бусин и небольшой обработанный обломок 1300-х годов до н. э. из гробницы Тутанхамона, маленький амулет в виде какого-то животного архаической формы 1200-х годов до н. э., скарабей и две овальные плакетки не известного времени²⁴.

Бытует мнение, что малахитовые вещи из-за нестойкости материала не выдержали испытания веками и не дошли до нас, тем более что археологам действительно не часто везёт на встречи с ними. Но была ли в древнем мире богатая художественная культура малахита вообще?

Археология и история горного дела свидетельствуют о грандиозных масштабах горнорудных работ человека древнего мира на месторождениях малахита, о значительных запасах сырья, а имеющиеся поделки, как они ни скромны, могут свидетельствовать лишь в пользу камня.

И всё же, думается, что эпоха меди и бронзы не оценила малахит как поделочный материал. Все известные нам малахитовые вещи древности нескладные, грубые, на уровне заготовок. А рядом не оторвёшь глаз от египетских резных и гравированных, убранных в золото и электр, сердоликов, лазуритов, бирюзы, от медово-жёлтых просвечивающих кальцитов! На фоне высокой камнерезной культуры и огромного опыта обработки и мягких и самых твёрдых пород, чем славился Египет, говорить о художественном осмыслении малахита не приходится²⁵.

Косвенным свидетельством отношения египтян к малахиту может послужить рассказ одного средневекового арабского автора: в древности из Египта в Индию привозили запрятанными в малахитовые перстни контрабандные изумруды, добывавшиеся в Египте. При благополучном завершении операции малахит сбивали²⁶. Наглядный пример пренебрежения этим камнем: им легко поступались ради более престижного материала.

Другой пример связан с практикой египетских стеклоделов: в бусах, в изделиях из стекла очень часты характерные для камня комбинации кружков, точек, глазков, пятен, волнистых линий. Стеклоделы имитировали в стекле привлекательные камни, заложенные в них природой рисунки и краски. Особенно удавались имитации змеевиков, порфиров, лазуритов, яшм, кальцитов (мраморных ониксов). Не прошли они и мимо малахита. Но взяли от него только рисунок. Примеры совпадения в имитациях малахита и цвета и рисунка так же редки, как и собственно малахитовые поделки. Иначе говоря, следуя за прототипом, имитаторы избегали явного сходства. На эту мысль наводит и один из древнеегипетских сосудов — сосуд из Герзе²⁷: продавленный на его тулове орнамент вторит малахитовому рисунку. Цвет же сосуда так далёк от малахита, что ассоциации с ним даже не возникает.

Очевидно, заняв важное место в сфере производства, малахит стал изгоем в иерархии ценностей древнеегипетского общества. Куда важнее и ценнее был металл, получаемый из него²⁸. Сам же камень, даже поделочный (в наших представлениях), для египтян мог оставаться всего лишь сырьём, источником более ценного продукта²⁹. Эта ситуация проступает нагляднее, если заметить, насколько она, отчасти, сродни современному отношению к такому поделочному камню, как гипс: наши представления о гипсе как об исходном продукте связующих и строительных материалов, где ему отводится ведущее место, до сих пор мешают увидеть в нём красивый поделочный камень.

К тому же чем шире становилась география малахитсодержащих руд, чем больше их добывалось, чем активнее малахит входил в древние технологии (производство металла, красок, притирок, глазури, стекла, фритты), тем сильнее становились его связи с теми, кто стоял на низших ступенях социальной лестницы рабовладельческого общества.

Имущие, от фараонов до чиновников и торговцев, предпочитали ему лазурит и бирюзу.

Не подняло бы престижа малахита и научное знание того времени. Оно рассматривало этот камень всего лишь как «матку бирюзы» или проще «бирюзу недоразвитую», окончательно закрыв ему этой уничтожающей характеристикой путь к власть предержащим³⁰.

На протяжении всей эпохи меди и бронзы поделочный малахит, очевидно, оставался камнем рабов и ремесленников, осваивался на низшей ступени социального потребления, не поднимаясь над уровнем толчёной зелёной подсыпки аибунарского погребения и простеньких поделок.

¹⁴ Древнейшая металлургия меди базировалась на окисленных рудах и медистых песчаниках, добывавшихся на небольших глубинах. Химические анализы древнейших медных изделий показали, что они были изготовлены не из самородной меди, как предполагалось раньше, а из малахита [Кинк Х. А. Указ. соч., с. 91.]. На территории России и Стран Содружества находки малахита в прямой связи с медным производством отмечены в Центральном Казахстане — энеолит, здесь раскопан уникальный клад из четырёх медных слитков, зарытых в щебень в вертикальном положении попарно на расстоянии 30 см друг от друга, пространство между ними сплошь заложено размельченным малахитом [Клапчук 1968]; в Северной Армении — III тыс. до н. э. [Геворкян 1971]; в Куйбышевской области — XVI—XIII вв. до н. э. [Матвеева 1978, 1979]; в Донецкой области — XIV—XII вв. до н. э. [Татаринов 1976]; в Хакассии — VII—V вв. до н. э. [Сунчугашев 1968]; в Куйбышевской области — X—XII вв.; во многих местах на Урале и в Приуралье. При исследовании памятников древнего горного дела установлено, что в истории добычи медной руды существует два важнейших хронологических этапа. Первый — период добычи только медистых песчаников и окисленных медных руд. Второй — период добычи глубоко залегающих и сложных для выплавки сернистых руд. В Приуралье и на Урале очень часто встречаются древние выработки, в которых выбирались только окисленные части медной руды, прочая выбрасывалась в отвалы вместе с пустой породой. При изучении медистых песчаников Приуралья бросается в глаза тот факт, что геологи до последнего времени не придавали должного значения сульфидам меди. Отмечая постоянно их присутствие, никто не пытался установить масштабы их развития. Причина этого в том, что заводы той поры могли плавить только карбонатные руды — малахит и азурит. Им и уделялось всё внимание. Даже в 50-х гг. нашего века разведка приуральских медистых песчаников велась по принципу: есть в скважине малахит — есть и руда, нет его — нет руды [Нечаев 1961, с. 181].

¹⁵ Кинк Х. А. Указ. соч., c. 91—92.

¹⁶ Лукас А. Указ. соч., c. 303.

¹⁷ Лукас А. Указ. соч., c. 519, 522, 524.

Исследование с помощью лазерного спектрометра синей краски, взятой из древнеегипетского саркофага, показало в её составе малахит, известь и белый песок (Знание — сила, 1980, № 8). Исследователи различают египетские синие краски, изготовленные из малахита, из азурита и, что было неожиданностью, из кобальта (алюмината кобальта) и никогда из ляпис-лазури [Holl 1975, c. 209].

¹⁸ Лукас А. Указ. соч., c. 521—522.

По словам Витрувия, эта краска — saeruleum александрийский была изобретена в Александрии. По исследованиям Лукаса, она появилась за 2000 лет до основания Александрии.

¹⁹ Лукас А. Указ. соч., c. 524.

²⁰ Лукас А. Указ. соч., c. 522.

²¹ Селимханов И. Р. Разгаданные секреты древней бронзы. М., 1970, c. 11.

²² Кинк Х. А. Указ. соч., c. 62, 72.

²³ Рындина Н. В. Указ. соч., c. 227.

²⁴ Лукас А. Указ. соч., c. 602—603.

²⁵ В книгах Б. А. Тураева «История Древнего Востока», знакомых всем, кто увлекается историей древнего мира, много примеров, противоречащих этой оценке. Пользуясь переводом древнеегипетского макфет как малахит, Тураев рассказывает о том, что уже в эпоху Древнего царства египтяне совершали набеги на Синайский полуостров за малахитом; в одной из надписей Среднего царства он читает рассказ об украшении статуи бога ляпис-лазурью, электром, драгоценными камнями и малахитом; в VIII в. до н. э. фараону Пианхи, пишет Тураев, были принесены дары от покорённого им города Немарта, где среди серебра, золота и ляпис-лазури числился и малахит; дочь фараона Псаметиха Нетокрис в свой торжественный выход из дворца облачилась, по рассказу Тураева, в пышное ожерелье-виссон, «украшенное малахитом заново» — так писали тексты [Тураев 1936, c. 171, 224; Тураев 1935, c. 41, 100]. Историко-географы часто приводят пример экспедиции в страну Пунт (Африканский Рог), отправленной царицей Хатшепсут, и надпись, сделанную в храме Дер Эль Бахри после её счастливого возвращения, где среди перечня привезённой роскоши значится «малахит многочисленный всякий», доставленный «ради жизни, благополучия и здоровья её величества» [Хенниг 1961, c. 25—27]. Во всех этих случаях следует вместо малахита видеть бирюзу. Природа заблуждений в том, что долгое время древнеегипетское слово макфет, обозначающее бирюзу, переводили как малахит. Древнеегипетское название малахита шесмет. Из истории малахита пришлось исключить и ряд вещей Каирского музея, в которых прежде видели этот камень.

²⁶ Бируни. Собрание сведений для познания драгоценностей (Минералогия). Л., 1963, c. 154.

²⁷ Кинк Х. А. Указ. соч., c. 109.

²⁸ Искусственные материалы, дешёвые с нашей современной точки зрения, для египтян были очень дороги. Стёкла и краски из фритты в цене не уступали золоту, серебру, были много дороже других металлов (Винер Д. Н. Очерки металлов, минералов и их добычи у древних египтян. — Горный журнал, 1880, т. 4, кн. 11—12, c. 280—326, 308—312).

²⁹ В связи с этим надо остановиться ещё на одном очень распространённом заблуждении.

Все, кто писал и пишет о малахите, не могут пройти мимо такого уникального примера, как храм Артемиды в Эфесе. Сооружённый в VI в. до н. э., этот храм считался одним из чудес света. Говорят, что колонны, окружавшие храм, были сделаны из малахита. А. Е. Ферсман даже уточнил современное местонахождение этих колонн — София Константинопольская, куда они будто бы были перевезены византийцами при сооружении этого храма. Итак, в VI в. до н. э. уже использовали малахит в архитектуре так же, как при строительстве Исаакиевского собора! Трудно сказать, откуда пошла эта легенда. Витрувий (I в. до н. э.) подробно описал все технологические операции при обработке эфесских колонн и ничего не сказал при этом о малахите. Археологи знают о храме всё, и ничего — о его малахите. Что до Софии Константинопольской — вот свидетельство очевидца, поэта Павла Силенциария, оставившего описание Софии; сочинение его относится в 562 г., ко времени сооружения храма: «Из Рима прибыли восемь колонн из порфира, взятых из храма Солнца, дар одной патрицианки... Из Эфеса губернатор прислал восемь колонн из зеленого мрамора». (Диль Ш. Юстианиан и византийская цивилизация в VI веке. СПб., 1908, c. 481). В Софии были использованы все известные в ту пору камни, но не малахит. Примечательно ещё одно свидетельство о камне Эфеса:

³⁰ Лукас А. Указ. соч., c. 604.

Несомненно, что на представлениях древних отразилось то обстоятельство, что ряд рудников Синая, откуда египтяне черпали медную руду, давали одновременно и малахит, и бирюзу. Соотношение между яркой зеленью малахита и бледной голубизной бирюзы привело к тому, что малахит стали считать материнской породой бирюзы, хотя эти два минерала не имеют между собой ничего общего.