Малахит через века

Самоцветы неоднозначны. Одни стороны их дороги технологу, другие — художнику, третьи — минералогу, геммологу, коллекционеру. Каждый из них — технолог, художник, учёный — дают свою жизнь камню, формируя тем самым три мощные ветви его генеалогического дерева — технологическую, художественную и научно-исследовательскую. Питательная среда этих ветвей — сама история, социальные и производственные отношения, то есть вся жизнь человека и общества.

Век за веком набирало силу дерево жизни малахита.

В неолите он — примитивный краситель и скромное украшение.

В энеолите и в эпоху бронзы — руда, краска, цветное стекло, глазурь, материал для бесхитростных поделок. Семь тысячелетий он оставался камнем ремесленников: краскотёров и красильщиков, стеклодувов, живописцев, плавильщиков, литейщиков¹. Семь тысячелетий в нём ценилась не красота, а польза.

С веком железа встречи с ним стали реже. Но желаннее. Интерес к нему в это время был чем-то вроде ностальгии по уходящей традиции. Античное время ценило в нём редкость и красоту, неповторимость рисунка и своеобразие цвета. Он стал материалом художника, а создаваемые в нём формы — предметом вожделения знати.

Средневековью досталось лишь прошлое малахита, и европейская культура осваивала его через книжные традиции, питаясь отголосками былого его великолепия, легендами и преданиями, дошедшими от античного мира, и ещё более смешав правду с вымыслом, сделала малахит амулетом, талисманом, наделив его особым потаённым миром, скрытым смыслом.

Практический опыт средневековых рудокопов знал малахит как поисковый признак окисленных медных руд и богатых скоплений металла в медистых песчаниках.

Энциклопедисты средневекового Востока и Возрождения передали в наследство веку Просвещения зачатки научного освоения малахита как удивительного феномена минерального царства.

На территории России изумрудная зелень уральского малахита, привлёкшая внимание ещё в неолите, привела в XV веке к медистым песчаникам Приполярного Урала, в XVII веке — Приуралья, в XVIII веке — к богатым залежам окисленных медных руд Среднего и Южного Урала. По малахитовым корочкам, встреченным в отвалах древних выработок, был открыт Гумешевский рудник. С малахитовой зелени начался Медноруднянский рудник. Именно они снискали впоследствии славу крупнейших в мире месторождений поделочного малахита.

XIX век стал золотым веком для этого камня. Центр его культуры переместился в Россию, где он нашёл себя с равным успехом в технологиях, в научном знании, в искусстве — от малых до монументальных форм.

С конца XIX века меднорудная промышленность Урала освоила новые, но начисто лишённые малахита медно-колчеданные руды. С этой поры малахит утратил былую славу проводника, а встречи с ним стали ещё реже.

Сегодня, когда в мире всё острее ощущается дефицит меди и внимание технологов вновь обращено к оставленным было богатейшим залежам медистых песчаников, встречи с малахитом вновь становятся чаще.

В XX веке интерес к малахиту переместился в сферу научного исследования. С его изучением совершенствуется знание процессов возникновения медных и железомедных месторождений различного типа, формулируется ряд законов онтогении минералов, закладываются основы технологии синтеза малахита. Как и прежде, он привлекает внимание коллекционеров. Как поделочный камень он сегодня редок и осваивается лишь в малых формах художниками-ювелирами. Тем более интересным становится его яркое прошлое, его история.