«Первая фабрика» | «Для
дворцов и парков» 
О сайте | Обложка
«Первая фабрика» | «Для
дворцов и парков»
 |
 |
|
Иван Сусоров |
Свою самую любимую загородную резиденцию — Царское Село, полученное в подарок от отца, Петра I, Елизавета, став императрицей, строила и перестраивала беспрерывно, привлекая к этому лучших архитекторов России. Один за другим появлялись новые дворцы, парки, галереи, павильоны, каналы.
Елизавете понравилась мысль устлать площадку между «новосделанным каналом» и Эрмитажем белыми и чёрными мраморными плитками, чередовавшимися как на шахматной доске. Площадка была большая — плиток требовалось много: «каждого вида по четыре тысячи», а всего восемь тысяч плиток «длиною и шириною полуаршинных».
В конце июля 1750 года императрица повелела «спросить статского действительного советника Демидова... у кого можно сыскать, купить в Петербурге, а буде готовых не найдётся, то чрез кого надлежит выписать из-за моря плиток мраморных белых и чёрных...».
Демидов, очевидно, напомнил про Урал. Да к тому же в августе 1750 года прибыл с караваном в Петербург Иван Сусоров, возглавлявший после Бахорева Екатеринбургскую камнерезную фабрику. Он привёз для Царского Села мраморные ступени и поручни. Ему-то и заказали мраморные плитки для площадки.
Но поскольку «мощность» Екатеринбургской фабрики для такого крупного заказа была мала, то велели построить новые фабрики. А Сусорова направили в Петергоф «для осматривания мельницы, на которой всякие цветные агатовые и хрустальные камни гранят и шлифуют...» Изучив машины Петергофской мельницы, Сусоров сделал чертежи и модели для Екатеринбурга.
О Сусорове — талантливом механике, с которым связано становление уральского камнерезного искусства, — архивные документы рассказывают примерно столько же, сколько и о Бахореве. Правда, здесь мы уже знаем не только имя, но и отчество — Сусорова звали Иваном Ильичом.
Он коренной уралец — родился в городе Верхотурье в 1720 году. Пятнадцатилетним был взят Татищевым в Екатеринбургскую геометрическую школу, после которой определён «механическим учеником» к Никите Бахореву.
Сусоров умер сорокалетним, но успел сделать многое для уральской техники. Был у него, очевидно, явный талант конструктора, потому что особенно удавалось ему «дело машинных моделей». Так, уже в двадцать лет, ещё «механическим учеником», изготовил он по собственной модели весы «к приёму руд» для Алапаевского завода. А всего за свою короткую жизнь он создал множество разных машин и механизмов.
И пожалуй, главными среди его изобретений были машины и станки для обработки уральского камня. Это, наверное, самый глубокий след, оставленный Сусоровым в истории техники на Урале. Историк А. Г. Козлов установил, что устройство гранильной фабрики, которое приписывалось Данненбергу, было установлено ещё Иваном Сусоровым.
18 октября 1750 года последовал указ Высочайшего Кабинета: «Бывшего в С.-Петербурге шихтмейстера Сусорова допустить к постройке по представленным им чертежам и моделям шлифовальных мельниц...»
Поскольку с заказом для Царского Села торопили (а были заказаны изделия не только из мрамора, но и из более твёрдых камней), то Сусоров предложил построить временную фабрику «на первый случай доколе построится по... моделе», для которой он уже нашёл «удобное место к реске помянутых камней («как кварцевого, так и мраморного») против камнерезной фабрики в другой светлице, при том действии, где ныне обтачиваются колокола». Эта фабрика предназначалась «для рески крепких кварцевых камней чрез действие кругов».
В декабре 1751 года Сусоров докладывал Канцелярии Главного заводов правления: «Первая фабрика при Екатеринбургском заводе построена и в действие пущена сего декабря 8-го числа, другая при Северском заводе построена ж, а в ход станки резные, шлифовальные и полировальные не пущены...»
Новая фабрика Сусорова в Екатеринбурге не походила на бахоревскую, ибо была предназначена обрабатывать не мрамор, а более крепкие роды камня — агат, яшму и другие. Для пробы машин новой фабрики привезли несколько крупных, «тягостию от десяти до пятидесяти пуд», кусков камня, что «похож на агат» и «в реске и в отделке» оказался «весьма жёсток». Так вот, 8 декабря 1751 года «чрез способ медных кругов один (камень. — И. Ш.) разрезан, ис того полирована одна небольшая дощечка». Отрезанный камень и полированную дощечку представили в Канцелярию «для рассмотрения об их доброте».
Этот день и нужно считать началом машинной обработки на Урале крепких цветных камней.
В 1752 году в одном только Екатеринбурге работало уже три камнерезные фабрики.
Первая была универсальная и обрабатывала самые разные камни. На ней тогда находилось шесть разрезных станков (четыре с пилами и два с кругами), два шлифовальных и два (каждый «на три крепа») лакировальных. Уже имелся станок, предназначенный «ис крепких камней вынимать нутро петергофским маниром». Кроме того, стояло пять станков со свинцовыми кругами «для гранения камней» и два с оловянными кругами «для поставления глянца». Имелись и другие станки, в том числе и подсобные. Это была самая крупная фабрика.
Вторая фабрика состояла из трёх станков «для рески больших штук камня» и шести «малых станков», а также одного лакировального. Здесь же шла установка трёх станков «для разрески кругами».
Третья была меньше других — в ней стояло только четыре станка «каменья резать».
Сусоровым же была построена мельница при Северском заводе, которая имела восемь камнерезных станков для мрамора и по одному шлифовальному и лакировальному.
Таким образом, уже в середине XVIII века на Урале существовал мощный по тому времени промышленный комплекс для обработки цветного камня. Только на добыче мрамора летом и осенью 1752 года при горнощитской, талицкой и северской ломках работало около 300 человек, которые добыли более 23 тысяч пудов камня. «При реске, шлифование, лакирование половых плиток в день и в ночь» на Екатеринбургской фабрике находился 81 человек, а на Северской — 68. Этими работными людьми «каждомесячно» изготавливалось по 300 плиток из чёрного горнощитского мрамора и по 180 из белого талицкого и северского.
«Работа на фабрике была трудна и небезопасна: на фабриках работало много малолетних детей — сирот или сыновей мастеровых, одетых в убогую рваную одежду, зачастую с чужого плеча. Дети-ученики работали в тяжёлых, непосильных условиях. Сусоров с тревогой доносил о частых несчастных случаях на фабрике. Он просил сшить для малолетних работников специальное удобное для работы платье».