– 28 –

В ноябре 1756 года каменотёсец Василий Волков начал разработку по реке Яику (Урал) близ деревни Кошкульды знаменитой ленточной яшмы.⁶² Необычайная насыщенность малиново-красных, буро-красных, зелёных, палевых, чёрных тонов, тончайшие нюансы зелёного цвета выделяют эту яшму из общего пестроцветья.

Необычайная красота яшмы сразу обратила на себя внимание. Она попала в число первых, предназначенных для украшения Тронного зала и Яшмовой гостиной строящегося третьего Зимнего дворца в Санкт-Петербурге, снискав высокую оценку архитектора Ю. М. Фельтена и мастера И. Боттома. Проект отделки Тронного зала хранится в Государственном музее истории Ленинграда. Стены зала, все элементы его ордера^* облицованы уральскими мраморами: стены — серым с белыми прожилками, остальное — белым, цоколь — тёмным гранитом со светлыми включениями, филёнки на стенах и откосы оконных проёмов (амбразуры) — яшмами. Дополняют это пышное великолепие золочёная резьба и нарядные зеркала.⁶³ Интерьер не дошёл до наших дней. Сгорел в пожаре 1837 года. Поэтому мы не знаем, в какой форме была применена в нём кошкульдинская яшма. Скорее всего, в мозаике: вся присланная яшма была «в малых штучках» — кусках размером от 6 до 10 см, пригодных только для мозаичных работ. Возможно, в ней-то и родились первые яшмовые мозаики русских дворцовых интерьеров. «Русские мозаики» — совершенно особый вид искусства, основанный на подборе больших декоративных плоскостей из одного исходного материала, как правило, из горных пород, подобных кошкульдинской яшме. Основой таких мозаик служила плита (позже остов изделия), изготовленная из мягкого камня (мрамора, змеевика). Она облицовывалась пластинками цветного камня: на первых порах редкими сортами яшмы, затем малахитом, лазуритом. Пластинки подбирались так, что прожилки, полоски камня образовывали сплошной узор. Такая техника облицовки облегчала создание декоративных изделий или фрагментов убранства интерьера, поражавших размерами, сочностью, яркостью, даже резкостью массированного цвета.

Насколько красивы были филёнки из кошкульдинской яшмы в Тронном зале, можно судить по тому, как хороши они в убранстве Агатовых комнат в Царском Селе (в Пушкине) — первой работе виднейшего представителя

– 29 –

русского строгого классицизма, изысканного мастера интерьера Ч. Камерона. Агатовые комнаты включают в себя три зала: центральный — Греческий и два меньших, боковых — Яшмовый и Агатовый кабинеты. В их облицовке применены кошкульдинская, ямская и уразовская яшмы, белый итальянский мрамор, хрусталь. Стены Яшмового кабинета облицованы ямской багрово-красной яшмой с зелёными полосками; колонны, отделяющие от основного помещения две небольшие, расположенные одна против другой лоджии, — «мясным агатом» — уразовской яшмой.

Порталы^* обоих кабинетов обрамлены яшмовыми филёнками из трёх видов яшм. Красивейшая из них — кошкульдинская — узкой, но необычайно насыщенной по цвету ленточкой отделяет широкую ленту калканской яшмы от сплошного поля уразовской. Красота контраста необычайна.

Многокрасочность выделила кошкульдинскую яшму среди прочих, сделала её особенно любимой, несмотря на трудоёмкость работы с нею. Она сторицей отплатила признанию. Пример — великолепная эрмитажная чаша на шести ножках-балясинах.⁶⁴ С удивительным мастерством уральские мозаичисты собрали небольшие пластины в стройные балясины, облицевали чашу так, что и в голову не приходит усомниться в монолитности всех её форм.

Эта чаша представляет всего лишь часть некогда красивейшего ансамбля.⁶⁵ Бесспорно, мы встретились здесь с одним из изысканнейших камнерезных ансамблей. И принадлежность к нему кошкульдинской ленточной яшмы совсем не случайна. В нелёгком соперничестве она одержала победу.

К первой четверти XIX века были известны почти все основные ленточные яшмы Урала: слабоструйчатые, струйчатые, волнистые, собственно ленточные. Рисунок последних внешне прост и ясен. Но по цвету это пиршество красок! Таковы южноуральские кувандыкские яшмы. Серебристо-синие, зеленовато-сине-серые — тончайших оттенков; желтовато-розовые, оранжевые, красные, переходящие в сургучные. В палитре беркутинской яшмы — краски заката. Вся она — лента цветочных полосок: внизу бело-жёлтая, затем жёлтая, желтовато-зелёная, зелёная, цвета нежной и светлой берёзовой листвы, а чуть выше — багрянец. Среди ленточных — и белоагатинская яшма. Её ленты — тончайшие нити — едва ли не полная картина спектра. Иная издали смотрится широкой вишнёво-красной полосой. Приглядишься: вся она из тонких тёмно-вишнёвых, вишнёво-красных, алых, тёмно-серых, фиолетовых, серо-зелёных нитей. Другая, кажущаяся серым пластом, вблизи оборачивается живописнейшим «срезом», сотканным из тончайших нитей тёмно-серого, серого, буро-красного тонов.

Тунгатаровской ленточной, чьи мягкие бархатистые тона сродни «пуховым» структурам нефрита, обязаны

– 30 –

яркие страницы становления на местной почве искусства глиптики (миниатюрного рельефа).

Наконец, каких цветов не вобрало в себя пестроцветье ташбулатовского камня. Красные, сургучные, тёмно-фиолетовые, розовые, зелёные, серые. Полосы тонки. Резко очерчены.

Но даже на фоне этого великолепия кошкульдинская яшма — лучшая.

А. И. Штакеншнейдер, перестраивая интерьеры Старого Эрмитажа и проектируя Большой двусветный зал (сейчас зал 214 Эрмитажа с произведениями Леонардо да Винчи), остановил внимание на кошкульдинской яшме. Подчинил ей колористическую партитуру зала и находящейся в одной с ним оси Парадной приёмной (зал 207 с картинами мастеров раннего итальянского Возрождения).

Торцевые стены Парадной приёмной украшены колоннами маломуйнаковской яшмы⁶⁶, капители и пьедесталы серого и желтовато-бежевого мрамора — под цвет стенных панелей. Тёплые палево-зелёные яшмы были особенно красивы в окружении золотисто-жёлтой узорчатой ткани стен, золочёных, украшенных белым лепным орнаментом пилястр, зеркал в пышных рамах. В живописных медальонах, в отделке полотнищ дверей, в прекраснейшем паркете и даже в лёгких занавесях на окнах господствовал изысканный золотисто-жёлтый и нежно-палевый цвет, гармонирующий с тёплой красотой уральского камня.⁶⁷

Это было начало цветовой партитуры. Развитие она получила в Большом двусветном зале. Открываются тяжёлые двери — всё в бронзе и черепахе. Порталы встречают золотом и зелёным мрамором. Стены — голубоватой прохладой искусственного камня. Им вторит зеленовато-серый мрамор колонн. В эту прохладную гамму вторгаются коричневато-красные цвета пьедесталов шокшинского порфира, золочёная бронза отделки, тёплый коричневый камень панелей, насыщенный, густой красный бархат стульев, кресел, диванов, портьер. Красное и зелёное. Малиновое и голубое. Краски и контрасты кошкульдинской яшмы. Вот и сама она. Возвышается стройными колоннами на беломраморных каминах, расставленных один против другого по продольной оси зала. Сейчас мы знаем, что идея включить кошкульдинскую яшму в убранство зала пришла не сразу. Камины предполагалось украсить огромными зеркалами в тяжёлых рамах, увенчанных сидящими амурами. Другим представлялся и цвет интерьера. Но встреча архитектора с готовыми мозаичными колоннами, присланными из Екатеринбурга, изменила планы.⁶⁸ На подножья-камины поднялась царица уральских ленточных яшм, став цветовой и пластической доминантой парадного зала.

Её ленты представляют здесь тихие заводи Яика, скальные отроги Урала, забытую башкирскую деревню, откуда был начат её путь в эти беломраморные чертоги.