– 7 –

«Я не знаю другого минерального вида, который был бы более разнообразен по своей окраске, чем яшма: все тона, за исключением чистого синего, нам известны в яшме, и переплетаются они иногда в сказочную картину»¹, — писал А. Е. Ферсман.

Красота яшмы — свидетельство богатства и щедрости Природы. Изделия из неё — воплощение мастерства, трудолюбия, духовности человека.

И для художника-камнереза, и для историка камня, и для этнографа, изучающего ремесло камнереза, и для искусствоведа — яшма активно участвует в человеческой жизни, будоражит научную, техническую, творческую мысль и чувство.

При встрече с ней в каждом пробуждается художник. Созерцая яшму, попадаешь под «настроение» её колорита, видишь и «читаешь» в ней что-то своё, личное: настолько богата цепь причудливых ассоциаций, которые неизменно рождаются при встрече с этим камнем.

Сто тысяч лет человек обрабатывает яшму. За это время сформировались элементарные трудовые навыки. От навыка — ремесло. Мастерство. Наконец, подлинные откровения художественного творчества.

Тысячи лет овладения яшмой как материалом — это и эстафета знаний о яшме. Путь от примитивного представления о камне до лаборатории современного петрографа.

Достоинства яшмы: плотность, однородность, необычайная твёрдость, подлинная «вечность» материала, красота и богатство раскраски и рисунка, крупные размеры монолитов и, наконец, грандиозность запасов. Не сразу открылись они человеку.

Яшма очень тверда. Среди поделочных камней она не знает соперников по твёрдости. По десятибалльной «шкале твёрдости», предложенной немецким минералогом Ф. Моосом в начале прошлого века, её твёрдость равна 7 (алмаза — 10, корунда — 9, топаза — 8). Правда, надо иметь в виду, что шкала эта не даёт представления об истинной твёрдости минералов и горных пород. Твёрдость алмаза в действительности в 140 раз превосходит твёрдость корунда, а яшма по твёрдости уступает алмазу не в три, а в 3 500 раз.

Яшма — осадочная кремнистая массивная и очень плотная порода, твёрдая, непрозрачная, сложенная мельчайшими кварцевыми зёрнами, спаянными кремнистым цементом, иногда с примесью халцедона, окрашенная преимущественно окислами железа и марганца в различные цвета. Прочность и твёрдость яшмы, красота и разнообразие

– 8 –

оттенков создают техническую и художественную ценность этого камня.²

Принадлежа к числу самых распространённых цветных камней, она наряду с кремнием и нефритом была широко известна ещё в палеолите (стоянка Мысовая на западном мысу Ташбулатовского озера — самая древняя в азиатской части СССР).

Неандерталец ценил этот материал за прочность. Яшмовые скрёбла, ножи не изнашивались. Цвет и рисунок, по мнению археологов, в это время не играли никакой роли.

Зато те, кому довелось раскапывать один из древнейших на территории СССР «архитектурных комплексов» — жилища-полуземлянки уральского поселения восьмидесятитысячелетней давности на мысе Мурат озера Узункуль (Южный Урал), отмечают присущее обитателям поселения мастерское владение цветом, умелое и даже красивое размещение цветовых пятен пестроцветных яшм. То ли для красоты, то ли с особой ритуальной целью узкие тонкие ножевые пластинки с мыса Мурат выделывались из полосчатых яшм так, чтобы одно лезвие имело кроваво-красный цвет, другое — голубовато-зелёный. Из одноцветных яшм делали орудия массового и повседневного назначения. Из цветных — наиболее важные, скажем, такие, как наконечники стрел с каплей яшмовой «крови» на острие. Отголоски древней магии камня этнографы отмечают среди многих народов. Сверхъестественными силами наделяли этот камень пустынники Малой Азии, поражаясь, когда, политый маслом, он вдруг «проявлял» под жирной плёнкой фантастические узоры, диковинные и необъяснимые.

Надёжная прочностью своей, а цветом способная вызвать восторженное поклонение, яшма стала предметом межплеменного обмена: яшмовые изделия обменивались на предметы домашнего обихода или продукты охоты. В истории Западной Сибири в эпоху бронзы красные яшмы выменивали за бронзовые топоры. Камень становился известным. Но какой гигантский промежуток во времени (девяносто тысяч лет!) пережила яшма, прежде чем увлекла своим цветом — тем, что сегодня мы ценим в ней превыше всех прочих достоинств.

Цивилизациям древнего мира — гигантским рабовладельческим деспотиям, скопившим во дворцах, храмах, некрополях бесчисленные сокровища, принадлежит открытие красоты полированной фактуры яшмы, красоты рисунка.

Античность дала ей имя. То, которое она имеет сегодня. В привычном для нас «яшма» нетрудно угадать греко-латинские «яспис», «иаспис». Одни исследователи прошлого века производили наименование непосредственно от греческого «ятро» — исцеляю: суеверия предписывали яшме лекарственную силу. Другие связывали с близкими по звучанию еврейскими, арабскими, персидскими, афганскими терминами. В наши дни родилось предположение, что все они берут начало от ассирийского

– 9 –

«ашпу», а корни последнего, как предполагают, лежат в языке финикийцев. С лёгкой руки римских минералогов вошло в правило награждать яшму самыми невероятными именами. Вплоть до XVIII века названия различных видов яшм отражали скорее эмоции и отношение к камню. Суммируя опыт своих предшественников, В. М. Севергин, один из наиболее выдающихся деятелей минералогической науки XVIII — начала XIX века, в «Подробном словаре минералогическом, содержащем в себе подробное объяснение всех в минералогии употребляемых слов и названий» (т. II, СПб., 1807) привёл пятьдесят три названия, относящихся к яшме. Латинские, немецкие, французские, шведские. В России они не прижились. Уже в середине XIX века латинское «яспис» было вытеснено простонародным «яшма».

Различные виды яшмы по мере их открытия получали русские названия: по окраске — палевая, празелёная, печёнковая; по рисунку — ленточная, крапчатая; по именам первооткрывателей — шалимовская. Изредка бытовали народные названия. Например, уральское название «коломенковая яшма» производят от слова «коломянка» — так называли материю палевого цвета для летних рубах. Латинская терминология, даже торжественное «саксум иаспис сибирикус», предложенное В. М. Севергиным для уральской яшмы, была предана забвению.

Ремесленники древнего и античного мира завещали грядущему веку и огромное разнообразие камнерезных форм из яшмы. Открыли красоту яшмовых ожерелий, браслетов, печатей. В камеях и геммах — живописные возможности, заключённые в многослойном ленточном камне. В крупных декоративных формах — неповторимую выразительность пестроцветного рисунка. Из яшмы выделывали посуду и статуэтки. Ею инкрустировали золотую и серебряную утварь. «Ткали» причудливые узоры каменных мозаичных ковров.

Средневековье увидело в яшме прежде всего предмет роскоши. Яшма стала модной. В сырье и в изделиях она переносилась на огромные расстояния в составе посольских и свадебных даров, в числе военных трофеев.

Средневековый мир канонизировал яшму, отведя ей место среди двенадцати «священных» камней, достойных одежд первосвященников. Она вошла в убранство церквей, церковной утвари, одежды и аксессуаров священнослужителей.

Отголосками средневековой мистики проникнуто одно из ранних русских описаний яшмы в «Росписи о камениях»³ XVII века: «Камень яшма, а в нём что кровь смешалась». Такими «каплями крови Христовой» яшма могла восприниматься верующими в убранстве церкви Рождества Богородицы, построенной Андреем Боголюбским в городе Боголюбове, в шлифованных вставках, заложенных в кладку стен церкви Василия в Овруче (XII—XIII вв.), в яшмовых амулетах, иконках, нательных крестиках, продававшихся в Архангельске промышленниками и кустарями, которые добирались сюда от

– 10 –

Идарского ручья, где с XIV века сложилась крупнейшая в Европе камнерезная промышленность.⁴

Средневековье дало виртуозов-ремесленников в обработке яшмы.

В эпоху Возрождения красота яшмы стала источником ярких поэтических ассоциаций. Увлечённый ими вчерашний ремесленник становился художником камня, поэтом яшмы. Встреча с яшмовым колоритом будоражила творческую мысль.

В 1637 году царю Михаилу Фёдоровичу преподнесли «пояс яшмовый, а на нём двадцать мест плащей яшмовых долговаты». Это одно из ранних упоминаний о яшме в Большой государевой шкатуле — учреждении, ведавшем драгоценностями русских царей.⁵ Сорока двумя бляхами, покрытыми золотой насечкой и отделанными яхонтами (рубинами), изумрудами, бирюзой, яшма украсила Государственный щит Русского государства (Оружейная палата); как камень храбрых яшма украшает палаш царя Михаила Фёдоровича, поднесённый господарем Молдавии (Оружейная палата), кончар (род рапиры) царя Алексея Михайловича (Оружейная палата, 1657), два его щита (Оружейная палата, 1660).⁶

Первые сведения о грандиозных запасах яшмы, о гигантских монолитах, скрытых в недрах, пришли с XVIII веком — веком Просвещения, увидевшим в богатстве недр одно из важнейших условий могущества и роста стран и народов.