 |
 |
 |
 |
|
|
|
|
– 97 –
ервая
половина XIX века — это период яркого расцвета
уральского камнерезного искусства, пора его
высших достижений, подготовленных всем
предшествующим его развитием. Искусство
уральских мастеров достигает высокой степени
совершенства, между ними и крупнейшими
архитекторами страны ещё более усиливается
творческая связь. Немало, разумеется,
способствовали успеху и дальнейшему развитию
камнерезного дела открытия всё новых и новых
месторождений поделочного камня. Они необычайно
расширили красочную палитру камнерезов.
Совершенствуется техника.
В октябре 1804 года по докладу А. С. Строганова, тогдашнего президента Академии художеств и главного начальника экспедиции мраморной ломки и приискания цветных камней, были утверждены штаты — с переименованием экспедиции в Екатеринбургскую гранильную фабрику и Горнощитский мраморный завод. Строганов стремился так преобразовать работу, в особенности гранильной фабрики, чтобы ускорить прежде всего процесс производства изделий и тем самым уменьшить сумму расходов. Он предлагает также организовать специальный магазин в Петербурге для продажи изделий фабрики, рекомендует увеличить производство огранки самоцветов на перстни, серьги и печати, имеющие значительный спрос.
В 1835 году было принято новое положение о гранильной фабрике и Горнощитском мраморном заводе, вошедшее в силу с 1836 года. По положению, в ведении Управления Екатеринбургской гранильной фабрики находились: шлифовальная и камнерезная фабрика в Екатеринбурге, Горнощитский мраморный завод, прииски твёрдых цветных драгоценных камней, наждака. Цель существования Екатеринбургской гранильной фабрики по этому положению заключалась в приготовлении изделий из мрамора, яшм и прочих твёрдых камней — главным образом для царского двора, в меньшей степени по частным заказам — и в огранке драгоценных камней. Для поднятия художественного качества изделий при Екатеринбургской гранильной фабрике была создана специальная рисовальная школа.
Во главе Екатеринбургской фабрики стоял директор, преимущественно назначаемый из горных инженеров. Он имел двух помощников — одного по художественной части, другого — по розыску новых месторождений цветных камней. Помощник по художественной части считался первым его заместителем, на нём лежала ответственность за всё относящееся «до искусственной части».
На Горнощитском заводе находился постоянный смотритель, который следил за производственной работой и порядком. Он же заведовал добычей мрамора, производящейся близ завода. По положению 1836 года, мастеровые — рабочие фабрик и горнощитского завода — приписывались к ним навечно.
Камнерезная и шлифовальная фабрика помещалась в Екатеринбурге в чрезвычайно ветхом строении. В 1836 году были утверждены планы на возведение нового здания фабрики, строительство которой закончилось в 1839 году.
После отмены крепостного права встал вопрос о закрытии Екатеринбургской гранильной фабрики как нерентабельного предприятия. Директор фабрики П. Миклашевский,
– 98 –
отстаивая её существование, писал: «Было бы достойно сожаления закрыть Екатеринбургскую гранильную фабрику, доставившую столь много изящных изделий. Действительно: поставленная необыкновенно выгодно на рубеже Европы и Азии, почти в центре Уральского хребта, столь богатого произведениями царства ископаемого, фабрика эта, невзирая на 100-летнее своё существование, едва только коснулась этого богатства; в этот длительный промежуток времени она создала и упрочила в России камнерезное производство как самостоятельное искусство, не встречающее подражания в целой Европе, а, снабжая Двор произведениями, которые ни за какие деньги не может иметь ни один из венценосцев, удовлетворяет уже тем чувству национальной гордости. Конечно, фабрика эта не приносила до сих пор никаких материальных выгод, но не в этом заключалась и цель её, изящные произведения из камня, перед которыми ничтожно даже сокрушающее влияние времени… останутся навсегда памятниками искусства, некогда процветавшего в России».1
Фабрика не была закрыта и продолжала работать. Но, дав во второй половине XIX столетия ряд великолепных образцов камнерезного искусства, она уже в целом не поднялась более до уровня, на котором находилась в период своего расцвета.
Мастеровые гранильной фабрики и Горнощитского мраморного завода были потомственными рабочими этих заведений. Сын наследовал профессию отца, передавая её в свою очередь своим детям. Дети, согласно положению 1836 года, с семи лет «поступали в звание школьника», а с двенадцати уже привлекались к работе на фабрике или заводе.
Использование детского труда было одним из первых проявлений капиталистического производства. К. Маркс указывает: «Поскольку машины делают мускульную силу излишней, они становятся средством для того, чтобы применять рабочих без мускульной силы или недостаточным физическим развитием, но с более гибкими членами. Поэтому женский и детский труд был первым словом капиталистического применения машин!».2
Материальная необеспеченность, отсутствие техники безопасности и заботы о здоровье рабочих — всё это приводило к тому, что среди рабочих развивались болезни. Особенно свирепствовал туберкулёз.3 Чтобы как-нибудь обеспечить себя и свою семью, мастер, проработавший двенадцать часов на предприятии, вынужден был и дома сидеть за гранильным станком. Но за приготовленные дома изделия, отличавшиеся нередко тонким художественным вкусом, мастер не мог получить действительную их стоимость.
В Екатеринбурге к 60-м годам XIX века торговля каменными изделиями сосредоточивалась в руках торговцев-скупщиков. Они держали «у себя в руках всё работающее сословие, назначая им цены произвольные и, конечно, далеко уступающие настоящей их стоимости».4
Такое тяжёлое положение не могло не вызвать протеста со стороны мастеровых. Таким протестом были частые побеги рабочих как с Екатеринбургской гранильной фабрики, так и с Горнощитского завода.
течение первой половины XIX века в жизни
гранильной фабрики и завода произошли не только
административные преобразования, но и изменения
в производственном оборудовании, в технике
обработки твёрдых и мягких пород.
Уже в самом конце XVIII столетия мастером фабрики В. Коковиным была спроектирована новая модель механизмов для гранильной фабрики. Устройство механизма было осуществлено только в начале XIX века, когда Коковин создал специальное приспособление для художественной обработки камня, значительно облегчающее работу.
Техническая оснащенность Екатеринбургской гранильной фабрики благодаря неустанной творческой, изобретательской деятельности самих уральских мастеров принадлежала
– 99 –
в этот период к наиболее передовым. Подвергаясь усовершенствованию, она приняла к 40-м годам XIX века тот вид, который затем уже почти не изменялся, хотя и сдерживал дальнейшее развитие камнерезного дела.
Первоначальная обработка камней заключалась в обсечке их стальными инструментами и в разрезке камня пилами из листового железа.5 Если приготовлялось изделие круглое по форме, начальная обработка производилась трубами или цилиндрами, тоже сделанными из листового железа. Пустоты в изделиях высверливались такими же трубами. Во время работы пила и свёрла смачивались наждаком и водой.
Когда таким образом камень получал первое грубое оформление, он поступал в детальную обработку в соответствии с желаемой формой. Велась она на так называемом «обшарном» станке, на котором камень прижимался винтами к вертящемуся деревянному шкиву. Если изделие имело круглую форму, то камень укреплялся в центре и пускался на круглый ход. Там он постепенно получал нужную форму с помощью деревянных, а потом железных тёрок или брусков.
Изделия других форм — овальной, плоской, угловатой и т. д. обрабатывались большей частью шкивами, которые назывались «качалками», а затем уже окончательно обрабатывались вручную.
Если все части изделия после поделочной обработки соответствовали проекту, то приступали к шлифовке и полировке. Шлифовка производилась очень измельчённым наждаком и медными тёрками. Уже перед самой полировкой вся вещь ещё раз шлифовалась самым мельчайшим наждаком. Полировка производилась оловянными тёрками или шкивами с треплом. Круглые изделия оканчивались полировкой на круглом ходу, а плоские и другие полировались вручную.
Для вещей, стенки которых украшались рельефными изображениями, делалась вначале по рисунку модель из воска. Потом фигуры рисовались на камне медным карандашом, намечались резцом и уже затем вытачивались. Фигурные изображения обрабатывались «посредством надносных или арматурных машинок» и шлифовались и полировались вручную.
Совершенно иной характер носило изготовление ваз, чаш, столов и т. д. из малахита или лазурита. Работа над этими изделиями получила название «русской мозаики». Техника «русской мозаики» такова. Сначала для будущего произведения приготовляют из змеевика, мрамора или другого камня, судя по величине и назначению вещи, точную форму — объём. Одновременно из малахита или лазурита делают тонкие плитки. Нарезаются эти плитки листовым железом с мелко истолчённым наждаком. Приготовленные плитки малахита или лазурита наклеиваются на приготовленную форму — круглую (ваза) или плоскую (столешница).
В качестве «клея» иногда употреблялось олово. Для наклейки малахита шла также особая мастика с малахитовым порошком. Наклеивая плитки, мастер старался, чтобы рисунок одной совпадал с другой.
Изделия, набранные лазуритом или малахитом, подвергались шлифовке и полировке. Лазурит шлифовался и полировался, как все твёрдые породы. Для малахита же наждак заменялся печёрой и «английским камнем». Первое — не что иное, как мелкозернистый песчаник, а второе — род тонкого глинистого сланца. Полировался малахит также иначе: вначале — пережжённой и мелко истолченной костью, а затем только порошком, составленным из пережжённого с крепкой водкой олова с некоторым количеством серы. В зависимости от формы оклеенные вещи обрабатывались или на круглом ходу или вручную.
Искусство Запада знало прием оклейки простого камня пластинками дорогих пород. Но между этим приёмом на Западе и русской мозаикой — большая разница. В. К. Макаров совершенно правильно пишет: «Оригинально в «русской мозаике» применение этого способа к вещам с закруглённой поверхностью, к вазам, колоннам, к вещам с рельефной орнаментацией, а главное — к колоссальным предметам».6
– 100 –
Успешно была освоена уральскими мастерами и сложная техника «флорентийской мозаики», то есть создания художественного изображения из сочетания камней различной окраски.
Значительно проще было приготовление мраморных изделий.
На плиты и тумбы мрамор разрезывался гладкими железными пилами. Вместо наждака употреблялся кварцевый песок с водой. Внутренность ваз, чаш или высекалась железными инструментами или вырезывалась машинами. Вчерне вещи обтачивались ручными машинами с помощью кварцевого песка, а окончательный блеск им придавался теми же машинами, только вместо песка употреблялась пемза, а трепелом наводилась политура.7
Процесс изготовления почти любого камнерезного произведения был очень длительным. На изготовление в 1830—1840-х годах большой малахитовой вазы в форме чаши с четырёхугольным верхом ушло четыре года, а надпись на торшере серо-зелёной яшмы гласит: «Екатеринбург. Работа начата в 1848 году. Окончена в 1859 году. Мастер Г. Налимов».
Продолжительность сроков обработки во многом объясняется как свойствами камней, их хрупкостью, твёрдостью, так и существовавшей тогда технологией; хрупкость калканской яшмы не позволила обрабатывать её обсечкой, которая намного сократила бы время и труд, а имеющимися механизмами нельзя было ускорить распиловку больших кусков этой яшмы, так как резные пилы гнулись и ломались. Иногда, в зависимости от камня, его размеров и конфигурации, приходилось несколько изменять задуманную форму. Например, в 1826 году кабинет предлагал сделать чашу из калканской яшмы согласно размеру самого камня. Но при предварительной обсечке обнаружились трещины, настолько уменьшившие объём камня, что пришлось изменять рисунок.
Таковы в общих чертах были способы обработки различных пород камней. Но нужно ещё раз подчеркнуть, что, несмотря на некоторую слабость техники, по сравнению с нашими днями, уральским мастерам удалось в эти годы создать произведения, которые являются шедеврами в истории искусства камня.
|
|
|
|