Урал и его культура
1800—1861

– 53 –

ервая половина XIX века отмечена дальнейшим развитием уральского искусства. Несомненно, что достигнутые в XVIII столетии успехи в художественной обработке металла и камня обеспечили искусству промышленного Урала расцвет и в первой половине XIX века.

Но период 1800—1861 годов — это не простое продолжение искусства минувшего времени, а качественно иной, связанный с другими историческими условиями период. В эти годы уральская промышленность, бывшая фундаментом для рождения и развития разнообразных видов уральского искусства, вступает в новую фазу своего существования. Занимавший к концу XVIII века господствующее положение в мире по выработке железа, Урал в первых десятилетиях XIX века теряет своё первенство, хотя производительность его заводов и продолжала расти. Причина этого была глубоко вскрыта В. И. Лениным: «… крепостное право, которое помогло Уралу подняться так высоко в эпоху зачаточного развития европейского капитализма, послужило причиной упадка Урала в эпоху расцвета капитализма».¹

Начавшийся в России промышленный переворот не сразу захватил Урал. Крепостное право давало дешёвую рабочую силу, а последняя делала в глазах заводовладельцев механизацию производства ненужной. Так, например, разработка знаменитого Высокогорского рудника в Н. Тагиле и в первой половине XIX столетия была столь же примитивна, как и прежде: она производилась вручную.

Однако, несмотря на замедленное развитие на Урале производительных сил, мы и здесь видим следы промышленного переворота, знаменующего собой новый этап истории. Так, в первой трети XIX века на уральских заводах «кричный» способ производства железа заменяется более совершенным — пудлингованием. Появляются сварочные и отражённые печи, усовершенствуется, хотя и медленно, металлообработка. Происходит освоение литой стали.

Развитие промышленности не только определяло дальнейший путь уже сформировавшихся видов уральского искусства — чугунного литья, камнерезного искусства, росписи по металлу, — но создало необходимые условия и для появления новых его видов, таких, как бронзолитейное искусство, гравюра на стали.

Немалое значение для искусства Урала приобрело открытие новых месторождений природных богатств края. Таково было, например, открытие в 1814 году на юго-западном склоне горы Высокой около Н. Тагила Меднорудянского рудника, с разработкой которого началась новая жизнь медной промышленности этого района. Уральская медь, в большом количестве вывозимая за границу, обеспечила развитие прославленной бронзы во Франции, а в России — создание бронзолитейного производства на Урале; обнаруженные богатейшие залежи малахита создали возможность для широчайшего использования в искусстве этого красивейшего минерала.

В связи с промышленным переворотом всё большую роль начинает играть вольнонаёмный труд, что имело важное историческое значение в дальнейшей судьбе искусства Урала. Крепостной труд во второй трети XIX века тормозил его развитие. Очень

– 54 –

убедительно об этом писал в 60-х годах прошлого столетия директор Екатеринбургской гранильной фабрики П. Миклашевский. Он показал, что содержание, получаемое мастеровыми фабрики, «совершенно ничтожно с тем, что хороший ремесленник может выработать при свободном труде».² В связи с этим мастер работал на фабрике не в полную силу, приберегая её для домашней работы над камнерезными изделиями для частной продажи. Это не могло не сказаться на уровне производства. Вольный труд, по мнению П. Миклашевского, обеспечил бы дальнейший подъём камнерезного искусства. Вольнонаёмный труд применялся на уральских заводах еще в XVIII веке, что уже тогда говорило о проникновении в недра феодальной промышленности капиталистических отношений.³ Но в первой половине XIX века он получил особенно широкое развитие. Некоторые нижнетагильские живописцы и лакировщики, например, нанимали вместо себя за деньги других выполнять работу по возке угля, дров и т. д. Сами же они занимались только работой над художественными произведениями.

Необходимо подчеркнуть, что изучаемый период отмечен ростом заводского населения.⁴ Некоторые заводские посёлки казались городами по тому времени, хотя и не были формально ими. Один из современников писал, что уральские заводы — это города значительнее многих губернских.⁵

Рост уральских городов, связанный с развитием капиталистических отношений, приводит к увеличению числа ремесленников, среди которых становится немало лиц, занимающихся изготовлением предметов декоративно-прикладного искусства. В 1830—1840-е годы только в одном Екатеринбурге работало камнерезов, гранильщиков более тридцати человек, серебряных дел мастеров — более двадцати и т. д. В конце 1850-х годов число мастеров, занимавшихся художественной обработкой камня, возросло до сотни семейств.⁶ В губернском центре Перми в этот же период работало 9 часовщиков, 13 переплётчиков, 23 литографа, 12 живописцев.⁷

Изменившиеся условия жизни, потребности русского внутреннего рынка привели к определённым изменениям в уральском декоративно-прикладном искусстве. Некоторые его виды, теряя своё значение, постепенно отмирают и сменяются новыми, другие, отступая в тень, продолжают существовать, но не имеют уже того большого исторического и художественного значения, как прежде. Так, например, производство медной посуды, украшенной вычеканным орнаментом, столь широко развитое в XVIII веке, в первой половине XIX века исчезает совсем, уступая место фарфору, фаянсу.

В 1800—1830-х годах творческие контакты уральских мастеров и замечательных русских архитекторов, зародившиеся в минувшем столетии, становятся ещё более прочными и многообразными. Прогрессивные гражданственные идеи, которые питали творчество А. Воронихина, К. Росси, В. Стасова и других, оказали благотворное влияние и на развитие уральского искусства (чугунное литьё, обработка камня), сообщив ему подлинную монументальность и значительность.

Декоративные мотивы высокого классицизма определяют стиль искусства Урала. Один из излюбленных декоративных мотивов у златоустовских гравёров — военное снаряжение — живо вызывает в памяти монументальные арматуры, украшающие петербургские здания; в уральской художественной бронзе, чугунном литье встречаются львиные маски, гермы и т. д. Всё это говорит о стилистическом единстве русской архитектуры зрелого классицизма и уральского искусства.

Для развития декоративно-прикладного искусства промышленного Урала первой половины XIX века характерны поиски синтеза, что, несомненно, шло под благотворным влиянием русской архитектуры, давшей немало замечательных его примеров. Уральские зодчие, например, развивая линию русской архитектуры первой трети XIX века, дали прекрасные образцы использования в своих постройках декоративной скульптуры, разнообразных форм чугунного литья.

Упадок высокого классицизма во второй трети XIX столетия приводит к спаду монументально-декоративных форм прикладного искусства Урала.

– 55 –

Первая половина XIX века отмечена широким развитием культуры Урала, поступательное движение которой не могла остановить мрачная пора николаевской реакции. Это объясняется тем, что её питали общенациональные интересы, прогрессивные истоки русской культуры, связанные с передовыми общественными стремлениями. На Урале возникает сеть культурных учреждений, улучшается постановка образования. В 1831 году открылась первая библиотека в Перми, в 30-х годах начинает работать библиотека и в Н. Тагиле, к концу 50-х годов общедоступные библиотеки работают в Ирбите, Кунгуре, Кушве и т. д. В 1838 году начинается издание «Пермских губернских ведомостей». На многих уральских заводах создаются театры, где не было профессиональных актёров, ими и зрителями были простые люди, в том числе и крепостные.

В 1800—1861 годы дальнейшее развитие на Урале получает художественное образование. Это было вызвано растущими запросами уральской промышленности, особенно тех её отраслей, которые были в той или иной степени связаны с выпуском художественной продукции. Так, президент Академии художеств А. С. Строганов, требуя от Екатеринбургской гранильной фабрики прислать для учёбы в Академию мальчиков, исходил из того, что при фабрике и Горнощитском мраморном заводе «непременно нужно иметь знающих совершенно рисовальное художество».⁸

Рисование преподавалось во многих уральских школах и других учебных заведениях. В Екатеринбургской горной школе рисование было в числе обязательных предметов. Это же мы видим и в школе Златоустовского завода. Преподавалось рисование и в школе, принадлежащей Екатеринбургскому монетному двору, на Екатеринбургской гранильной фабрике и т. д. Необходимость хотя бы элементарного художественного образования осознавалась не только на казённых заводах, но и на крупнейших частных промышленных предприятиях Урала.⁹

Особое значение приобретает создание специальной художественной школы в Н. Тагиле (1806—1820). Она хотя и просуществовала сравнительно недолго, но оставила весьма заметный след в развитии культуры Урала, будучи одной из немногих провинциальных художественных школ того времени и первой для всего Урала и Сибири. Начальные сведения о тагильской школе как о самостоятельном учебном заведении мы встречаем в 1806 году, хотя оно уже и называется в архивном документе как «бывшее и существующее».¹⁰ Назначение школы заключалось в том, чтобы дать достаточную художественно-профессиональную подготовку местным живописцам и лакировальщикам, тем самым способствовать улучшению качества их изделий.¹¹

Успехи школы выявились с первых же её шагов. К ней, как на светлый огонёк, потянулась молодёжь, одарённая способностями к искусству, стремящаяся к иной жизни. Ученики поступали в школу по собственному желанию, имея уже некоторые навыки в искусстве.¹² На успехи школы обратил внимание вице-президент Академии художеств П. Чекалевский, посоветовавший Н. Демидову открыть в Н. Тагиле на основе уже имевшейся школы — новую, бесплатную, для всех желающих заниматься искусством.¹³ Школа, по его мнению, должна была не только способствовать подъёму художественного уровня лакировального искусства, но и вообще распространению искусства в дальних краях России.

Такой проект преобразования школы встретил самые решительные возражения заводского начальства: «Но чтобы заводить здесь особую школу для обучения живописному искусству даром посторонних людей, то я почитаю и бесполезным и невыгодным, бедный человек не пойдёт в школу тратить время и лишаться пропитания, а будут в ней такие люди, коим в пропитании нельзя будет отказать».¹⁴

Но дело было не только в материальной невыгодности широкой реорганизации школы. В 1811 году, то есть уже через пять лет после создания школы, М. Данилов с неудовольствием доносил о том, что ученики-живописцы, окончившие школу, необычайно строптивы, причиняли массу беспокойства заводскому начальству.¹⁵ Он весьма завуалированно сообщал о настроении крепостных художников, называя его капризом избалованных

– 56 –

людей. Дело было тут, разумеется, не в избалованности, а в том, что увлечённые искусством, встретившись с его замечательными образцами, хотя бы и в копиях и эстампах, работая под руководством настоящих художников, учившихся в Академии художеств, побывавших за границей и вдохнувших вольный воздух свободы, ученики школы после её окончания сталкивались с жестоким произволом приказчиков и управителей. Это не могло не вызывать протеста бывших учеников: школа заставила их острее почувствовать социальную несправедливость, подчеркнув несостоятельность мечты о свободном искусстве для крепостного человека.

В этих двух факторах — экономическом и социальном — и заключалась причина того, что живописная школа просуществовала сравнительно недолго: к концу 1820-х годов мы уже не встречаем о ней упоминания. В дальнейшем (1830—1840-е гг.) рисование стало преподаваться в Выйском училище как один из обязательных предметов.¹⁶

Вначале при организации школы в ней работал живописец Василий Иванович Албычев, с которым был заключён специальный контракт.¹⁷ После Албычева место учителей заняли крепостные художники-тагильчане, обучавшиеся в Италии, а затем в Академии художеств в Петербурге — Арефьев и Баженов.¹⁸

Немалое место в учебном процессе занимало копирование образцов, в том числе эстампов. С этой целью в 1815 году в Н. Тагил была послана большая серия эстампов «рафаэлевой галереи».¹⁹ Однако они не могли полностью удовлетворить всех запросов тагильских художников: очень нужны были «колерованные ландшафты», которые помогли бы в овладении не только секретами рисунка, но и живописи. Важным этапом в учёбе было рисование с гипсов — «алебастровых фигур».²⁰

По-прежнему очень большую роль играла в развитии художественной культуры на Урале Академия художеств. Особо следует выделить период президентства А. С. Строганова. Будучи президентом Академии художеств, он был одновременно командиром Екатеринбургской гранильной фабрики и Горнощитского завода. Широкие познания Строганова в искусстве делали его рекомендации и распоряжения ценными не только для гранильной фабрики, но и для всей художественной промышленности Урала. Он помог многим уральцам поступить в Академию. До 1817 года в Академию ещё имели право поступать крепостные. Поэтому немало одарённых крепостных живописцев, архитекторов Урала училось в Академии. Получив там превосходную профессиональную подготовку, они привезли с собой на Урал высокую художественную культуру.

Но в Академии художеств учились не только уральские крепостные, но и дети лиц свободного состояния: А. Лютин, В. Коковин и другие, которые тоже после окончания Академии вернулись в родные края. А. Лютин имел даже звание академика. Некоторые из уральских мастеровых, окончив Академию, стали известными русскими художниками, как, например, гравёр П. Уткин, позже — живописцы А. Корзухин, Ф. Бронников, В. и П. Верещагины. Эти постоянные связи Академии и далёкого Урала сыграли в подъёме культуры края огромную роль.

Успехи уральского искусства в этот период были обусловлены подъёмом (который был характерен и для промышленности) декоративно-прикладного искусства России первой половины XIX века. Этому немало способствовала и организация публичных отечественных выставок мануфактурных изделий, на которых русское декоративно-прикладное искусство было представлено очень разносторонне. Такие выставки прошли с успехом в 1829 году, в 1833 году и т. д. Они пробуждали общественный интерес к отечественному производству, оказали широкое влияние и на подъём русской художественной промышленности. Журнал «Отечественные записки» в 1829 году прямо указывал на благотворное влияние первой выставки отечественных мануфактурных изделий на «народную промышленность».²¹

Декоративно-прикладное искусство промышленного Урала 1800—1861 годов принадлежит к значительнейшим явлениям русской художественной культуры. Оно свидетельствует о высоком её расцвете и глубоко демократической основе.