Организация производства и мастера

– 18 –

оиски месторождений цветного камня приобрели на Урале народный характер. Открытия, совершённые за небывало короткий срок, были бы невозможны без широкого участия народных масс. Многие месторождения южно-уральских яшм были открыты по заявкам местных жителей: крестьян, рабочих, башкир, как об этом свидетельствуют архивные документы. Открытия новых месторождений камня подготовляли почву для его использования на месте мастерами из народа. После находки самоцветов Михаилом Тумашевым (в 1669 г.) Мурзинка разрослась очень быстро. Очевидно, там производились первые опыты по огранке самоцветов.

Быстрое открытие богатств Урала, залежей цветных камней, в особенности мрамора неподалёку от Екатеринбурга около Полевского и Северского заводов и в районе Гороблагодатских заводов, — ускоряет начало фабричной обработки камня.

В 1720 году Пётр I посылает на Урал капитана артиллерии В. Н. Татищева⁵, поручая ему управление казёнными заводами. Вскоре после приезда на место В. Н. Татищев намечает построить на реке Исети завод. В 1723 году в центре Урала возник новый город — Екатеринбург (ныне Свердловск), — который становится центром горнозаводской промышленности Урала. С ростом и развитием Екатеринбурга связано и развитие уральского камнерезного искусства в XVIII—XIX веках.

В. Н. Татищев обращает пристальное внимание на развитие уральского гранильного промысла. Он стремится к тому, чтобы население нового уральского города Екатеринбурга могло «не только присматриваться, но и по возможности применяться в искусстве ремесла».

В 1726 году на Урал был прислан пленный шведский поручик Реф. Он был обязан заняться розысками и обработкой камня. В Екатеринбурге в одном из зданий, принадлежащих горному ведомству, была устроена фабрика по обработке уральских декоративных камней.

Реф был не первым, кто к этому времени начал производить опыты по огранке цветных уральских камней. Имеются сведения о том, что на Урале были и свои уральские мастера «каменных дел» и их ученики. Им и следует отдать пальму первенства по организации камнерезного и гранильного производства на Урале. Но 30—40-е годы XVIII века — это время засилия иностранщины

– 19 –

в общественной и культурной жизни России. Бироновщина наложила чёрную тень на эти годы. Управители государства с наглым пренебрежением относились ко всему русскому, презрительно отзывались о творческих способностях русского народа, не верили в него. Вот почему для обучения добыче и обработке мрамора, прежде покупаемого за очень высокие цены за границей, в 1738 году на Урал в канцелярию главного заводов правления был прислан мастер каменных дел Рейнер. Архивные документы рисуют его деятельность в немногих, но очень выразительных словах: «Рейнер, по незнанию устройства машин, уволен в своё отечество».⁶ Очевидно, Рейнер был одним из многочисленных полуграмотных авантюристов, выдававших себя за знатоков и стремящихся набить свои карманы русским золотом. История с Рейнером была как бы прологом той, которая случилась впоследствии с «арканистом» Гунгером в Петербурге при организации русского фарфорового производства. И если отцом русского фарфора мы считаем не Гунгера, а замечательного учёного Д. И. Виноградова, то одним из основателей художественной обработки камня на Урале по праву нужно считать не заграничного невежду Рейнера, а русского механика-самородка Никиту Бахарева, заменившего Рейнера и устроившего «для разрезывания и шлифовки… водяное действие».

Бахарев — один из талантливейших уральских механиков XVIII века. Он учился в Московской артиллерийской Академии, а затем в Петербургской Морской Академии. В 1727 году он приезжает в Екатеринбург. На Урале развивается самобытное и яркое дарование механика. Н. Бахарев оказывает благотворное влияние на своих учеников. К наиболее талантливым его ученикам принадлежит Иван Ползунов — гениальный русский изобретатель.

Совершая в 1746 году поездку по Уралу, президент Берг-коллегии Томилов приказал немедленно устроить для обработки «добываемого на реке Чёрной белого мрамора» камнерезную фабрику. Механик Никита Бахарев, построив фабрику, постоянно совершенствует механизмы. Он, например, реконструировал резной станок, заменив ролики, на которых ходили рамы, железными неширокими полосами. Новые разрезные и шлифовальные станки, после перестройки первых под непосредственным наблюдением Н. Бахарева, строились унтер-шихтмейстером Сусоровым.

Иван Сусоров (1721—1760 гг.) — талантливый уральский механик-изобретатель. Он обучался в Екатеринбургской геометрической школе, затем был учеником у Н. Бахарева. Богатый запас теоретических знаний, подкреплённый практикой под руководством

– 20 –

опытных механиков, позволил Сусорову уже в молодые годы приступить к самостоятельной работе, сыграть видную роль в развитии камнерезной промышленности Урала.

Создание Н. Бахаревым и И. Сусоровым вододействующих механизмов, стоящих на высоком уровне передовой технической мысли, благоприятно сказалось на развитии камнерезной промышленности Урала. Но это были только первые ступени. Уральские механики-самородки, изобретая машины и приспособления, используя опыт Петергофской гранильной фабрики, зачастую переосмысляя его, быстро двигали вперёд технику камнеобрабатывающих предприятий. Это позволило осваивать всё новые и более сложные художественные формы.

Усиливающийся с годами размах дворцового строительства в Петербурге и пригородах с каждым годом увеличивал потребность в поделочном цветном камне и в мастерах, умеющих его обрабатывать. Петергофская гранильная фабрика, оторванная сотнями вёрст от месторождения камня, специализировавшаяся по изделиям сравнительно небольших размеров и предназначенных главным образом для внутреннего убранства, не удовлетворяла огромного спроса на различные архитектурные детали для строящихся дворцов. Только уральские фабрики могли бы справиться с подобной задачей, но они требовали в таком случае реконструкции. Вот почему, когда в августе 1750 года Иван Сусоров привёз в Петербург мраморные поручни и ступени для Царского Села, его направили в Петергоф «для осматривания мельницы, на которой всякие цветные агатовые и хрустальные камни гранят и шлифуют и разными фигурами отделывают и нутро вынимают...». Внимательно изучив устройство механизмов Петергофской гранильной фабрики, ознакомившись с работой её мастеров, сделав модели и чертежи фабрики, Сусоров отправляется обратно в Екатеринбург, чтобы создать там подобные же «мельницы».

На екатеринбургской камнерезной фабрике И. Сусоровым были установлены два станка с разрезными пилами, один с разрезными медными кругами, станок для шлифовки и полировки и станок для гранения камней.

Усовершенствовав оборудование гранильной фабрики в Екатеринбурге, Сусоров предлагает реконструировать и Северскую фабрику, как не отвечающую уже более потребностям времени, не справляющуюся с заданиями. Он писал о необходимости «для поспешной разгрузки и обделки горнощитского камня мрамора устроить ещё камнерезную мельницу деревянную… на каменном фундаменте» и в ней установить сверх имеющихся пяти разрезных станков — ещё шесть, «да при ней для обсечки камня по обделке оного в готовность одну особливую светлицу». Предложение

– 21 –

расширить Северскую фабрику было вполне обосновано: всего в 12 верстах от Северского завода находились залежи мрамора, доставка его к месту обработки была очень удобной. Для отправки вещей в Петербург и Москву Сусоров предлагал расчистить р. Северку, а если это не будет разрешено, воспользоваться находящейся в 4 верстах от завода Красногорской пристанью.

В ответ на этот рапорт канцелярия Главного заводов правления 25 мая 1751 года приказала по приготовленному в Петербурге Сусоровым чертежу построить на Урале камнерезные фабрики и «по сделании на оных точить и шлифовать и разными фигурами обделывать каменья и прочие разные штуки делать».⁷

При Северском заводе фабрика размещалась теперь в двух зданиях. Чтобы ускорить строительство, здания возводились деревянные на каменном фундаменте. Фундамент закладывался с таким расчётом, чтобы потом на нём можно было поставить каменное здание. К постройке Северской и Полевской фабрик за недостатком рабочей силы на заводах были привлечены крестьяне. Трубы, по которым поступала вода, приводившая фабрику в действие, отливались из чугуна на местных заводах.

Канцелярия Главного заводов правления требовала, чтобы все необходимые детали для постройки машин изготовлялись в полном соответствии с представленными Сусоровым моделями и в кратчайшие сроки. Надзор за их выполнением был возложен на Сусорова.

Строительство фабрик Екатеринбургской и Северской, сравнительно удалённых друг от друга, требовало неустанного руководства за каждой в отдельности. За строительством одной наблюдал Сусоров, за другой — его помощник Сунгуров.

Постройка фабрик продвигалась довольно успешно, хотя и встречала немало различных препятствий. Сусоров надеялся окончить строительство Екатеринбургской фабрики к декабрю 1751 года, несколько изменив согласно местным условиям чертежи, привезённые из Петергофа. Пуск Екатеринбургской фабрики, предназначенной для обработки твёрдых пород, мог задержаться только потому, что было ещё мало мастеров, знающих это искусство. Сусоров требовал возвращения шести школьников, посланных для обучения из Екатеринбурга в Петербург, потому что «без таких художников обойтись никак невозможно».⁸ Кстати, ученичество было организовано постольку, поскольку оно было необходимо для развивающегося производства художественной обработки камня. Так как строительство Северской фабрики

– 22 –

затягивалось, Сусоров предлагал половину назначенных к ней мастеров пока обучать при Екатеринбургской гранильной фабрике, а другую использовать на обсечке добываемых из ям мраморных глыб.

При Екатеринбургском заводе фабрика была пущена в действие 8 декабря 1751 года, а при Северском — 30 декабря этого же года.⁹

Не сразу на Екатеринбургской фабрике приступили к художественной обработке камня. Период освоения станков затянулся на несколько месяцев: очевидно, ждали приезда учеников из Петербурга. Наконец, Сусоров в рапорте от 18 марта 1752 года настойчиво требует освоить станки практикой «находящимися здесь учениками, дабы оным впредь в науку было, и сделать из яшм и других крепких здесь сысканных камней сосуды...».¹⁰ Разрешение было дано, и в обучение к Сусорову поступили те, кто прежде работал по мрамору.

Работа на фабрике была трудна и небезопасна. Опасность производства увеличивалась потому, что на фабриках работало много малолетних детей — сирот или сыновей мастеровых, одетых в убогую рваную одежду, зачастую с чужого плеча. Работа детей-учеников протекала в тяжёлых условиях непосильного труда и лишений. Сусоров с тревогой доносил о частых несчастных случаях на фабрике. Он просил сшить для малолетних работников специальное, удобное для работы платье.