– 8 –

Конец XVII и начало XVIII веков отмечены крупнейшими историческими сдвигами, которые нашли своё выражение в политической, экономической и культурной жизни страны. Это время освещено ярким светом реформ Петра I, подготовленных всем предшествующим ходом развития русского государства. «Когда Пётр Великий, имея дело с более развитыми странами на Западе, лихорадочно строил заводы и фабрики для снабжения армии и усиления обороны страны, то это была своеобразная попытка выскочить из рамок отсталости»⁴, — отмечает И. В. Сталин.

Петровские преобразования сыграли огромную роль в развитии отечественной науки. Ряд мероприятий, связанных с распространением научной мысли в России, имел самое непосредственное отношение и к развитию художественной обработки камня в России. В 1700 году Пётр создаёт в Москве специальный приказ, ведавший горными делами, преобразованный впоследствии в Берг-коллегию (1719 г.). На Берг-коллегию накладывалась обязанность отыскивать руду, содействовать устройству заводов и т. д. В XVIII веке на Урал отправляются научные экспедиции Академии наук, изучающие край, рассказывающие в своих записках об его богатствах, в том числе и о цветных камнях. Минералогия становится в России популярной наукой.

Искусство петровской эпохи освобождается от церковного плена, от него веет сильным дыханием жизни. Архитектура этих лет утверждает идеи могущества России. Строительство имеет государственный характер, ему придаётся огромное значение. Так, в 1709 году создается специальная «Канцелярия от строений», которая руководит строительством Петербурга.

Большой размах строительства, сжатые сроки создания крупнейших сооружений — всё это требовало решительных преобразований организации строительного дела. По сравнению с прошлыми десятилетиями расширяется и технически усовершенствуется изготовление различных строительных материалов, добыча и обработка камня, мрамора и т. д. В связи с этим в XVIII веке в России вырастают специальные камнерезные фабрики, нарождаются новые центры художественной обработки камня.

Среди фабрик и заводов, учреждённых при Петре I, была и Петергофская гранильная фабрика (1725 г.), сыгравшая огромную роль в истории культуры камня в России. Но Петергофская фабрика, или, как она называлась, «шлифовальная мельница», работала на привозном сырье, в том числе уральском. В 1741—1748 годах на фабрике приготовлялись табакерки и ступки из южно-уральских яшм. В 1748 году вместо старой «шлифовальной мельницы» была выстроена новая. На ней разрезались,

– 9 –

шлифовались, полировались камни и различные по форме предметы.

Особенных успехов развитие техники, промышленности достигает в эпоху Петра I на Урале. Один за другим растут в богатом крае промышленные предприятия.

В 30—40 годах XVIII века художественная обработка камня на Урале принимает широкий характер и чёткие организационные формы: производятся розыски цветного камня, строятся вначале мастерские, а затем и фабрики.

В середине XVIII века возникает новый район художественной обработки камня в России — Алтай, край богатейших месторождений яшм, порфиров. Существенную помощь в организации Алтайской шлифовальной фабрики оказали уральские мастера. К связям Урала и Петергофа добавились новые — между Уралом и Алтаем.

В 1800 году Алтайская фабрика переводится в Колыванский «серебро- и медеплавильный завод». На месте последнего было построено каменное двухэтажное фабричное здание. Механизмы новой фабрики были устроены по образцу петергофских и в 1802 году пущены в действие.

В 1802 году на Алтае была построена вторая фабрика, предназначенная для обработки колоссальных вещей. В том же году на фабрике вводятся «изобретённые на Екатеринбургской гранильной фабрике для успешной резьбы различных украшений на колоссальных вещах, так называемые надносные машинки». Уральские камнерезы, таким образом, помогали своими изобретениями усовершенствованию камнерезного искусства Алтая.

Возникновение и развитие специальных камнерезных фабрик в Петергофе, на Урале и на Алтае в XVIII веке было не случайным явлением; оно обусловлено всем ходом истории русской архитектуры, прикладного искусства, в частности, камнерезного дела. Уральский каменный цветок вырастал на родной национальной почве, подготовленной древнерусским искусством.

Камнерезное искусство Урала всегда было теснейшим образом связано с развитием русской архитектуры, продолжая тем самым славные традиции прошлого. Выдающиеся русские архитекторы Растрелли, Баженов, Старов, Казаков, Воронихин, Росси в своих созданиях отражали общегосударственные, патриотические идеи времени. Связь художественной обработки камня на Урале с прогрессивной линией русского зодчества была, таким образом, одной из форм выражения её народности.

Говоря о народности уральского камнерезного искусства, следует подчеркнуть, что труд мастеров не был простым и сухим ремеслом, а носил поистине творческий характер.

– 10 –

Разумеется, что только некоторые из мастеров, получив специальную подготовку, создавали собственные рисунки. Но и те, кто работал лишь по готовым эскизам, тоже были подлинными творцами. Не случайно поэтому даже официальные рапорты и донесения, редко стремящиеся по заслугам оценить народные таланты, и те называют уральских камнерезов художниками.⁵

Но развитие камнерезного искусства на Урале, обусловленное прогрессивной линией русского искусства XVIII—XIX веков, проходило, однако, сложно и противоречиво. С одной стороны, ему были присущи реалистические устремления, опирающиеся на национальные традиции народного искусства, с другой стороны, оно служило интересам дворцов и усадеб, с их идеалистическим воззрением на искусство, требованием неукоснительного следования художественным канонам. Двойственность развития камнерезного искусства Урала заключалась, таким образом, в том, что оно, будучи связанным с дворцовой культурой, имело вместе с тем большое общественное значение.

Образцы античного искусства, рисунки архитекторов, подражавшие им, не сделали уральских художников камня слепыми рабами, копировщиками античности. Они были и остались подлинно русскими, народными художниками. Для создания того или иного камнерезного произведения они умели использовать всю богатейшую палитру расцветки камня, согреть изделия творческим огнём подлинного художника. Лучшие их произведения — примеры крепкого сплава замечательного художественного вкуса и технического совершенства, требовавшего нередко смелых новаторских решений, изобретательности и бесконечно терпеливой любви и настойчивости.

Обращение камнерезного дела в силу специфики развития искусства во второй половине XVIII и начале XIX веков к античности не означало его отрыва от народной почвы, утраты черт, присущих русскому национальному искусству. Ибо, как прекрасно сказал великий русский писатель Н. В. Гоголь, «истинная национальность состоит не в описании сарафана, но в самом духе народа. Поэт даже может быть и тогда национален, когда описывает совершенно сторонний мир, но глядит на него глазами народа...»⁶

Античность питала искусство многих народов, без её глубокого освоения не могло развиваться подлинное искусство. Карл Маркс, говоря об античной культуре, высоко оценивал её значение:

– 11 –

«… почему детство человеческого общества там, где оно развилось всего прекраснее, не должно обладать для нас вечной прелестью, как никогда не повторяющаяся ступень?». Он подчёркивал, что трудность понимания значения античного искусства состоит в том, что его произведения «продолжают доставлять нам художественное наслаждение и в известном смысле сохраняют значение нормы и недосягаемого образца».⁷ К античным образам обращались и Г. Р. Державин и А. С. Пушкин.

«Пушкин, — писал Белинский, — с особенной любовью обращал своё внимание на обаятельный мир древнего искусства. Его неистощимая и многосторонняя художественная деятельность обогатила нашу литературу множеством превосходнейших произведений в антологическом роде, в которых дивная гармония его стиха сочеталась с самым роскошным пластицизмом образов: это мраморные изваяния, которые дышат музыкой».

Художественная обработка камня на Урале обогатила русское искусство великолепными камнерезными произведениями, большей частью классическими по форме и созданными из отечественных материалов руками народных мастеров.

Мастера с глубоким художественным чутьём сумели проникнуть в сущность замысла того или иного изделия. Богатство их фантазии как в выборе природного узора камня, так и в создании его нового рисунка из малахита или лазурита, поистине неистощимо.

Классическое искусство с его строгой красотой пластических форм было в известной степени созвучно уральским камнерезам. Они могли с наибольшей полнотой проявить в нём красоту камня, не нарушаемую никакими ухищрениями, столь типичными для второй половины XIX века.

Произведения уральского камнерезного искусства нельзя рассматривать как что-то оторванное от реальной действительности. В них отразилась красота русской земли, зелень её лесов и полей, синее раздолье озёр, глубина неба, яркая красочность закатных часов, чарующая нежность весеннего утра. При всей специфике художественных форм, в радостно узорчатых малахитовых вазах видишь ласковую улыбку летнего солнечного дня, в сказочной синеве лазурита — настороженную задумчивость поздней ночи.

На вопрос, как он достигает чудесно неповторимого узора из малахита, герой бажовского сказа малахитчик Евлаха говорит: «Я из окошечка на ту вон полянку гляжу. Она мне цвет и узор кажет. Под солнышком одно видишь, под дождиком другое. Весной так, летом иначе, осенью по-своему, а всё красота.

– 12 –

И конца краю красоте не видится».⁸ Всё это придавало изделиям уральских мастеров национальный характер, который является одной из отличительных особенностей развития художественной обработки камня на Урале. В этих изделиях заключены чувства человека, его переживания и впечатления, придающие изделиям непосредственность, человеческую теплоту. Произведения камнерезного искусства Урала выражают оптимистическое, жизнеутверждающее содержание.

Мастера-уральцы вносили в изделия своё понимание художественной задачи, порой видоизменяя рисунок, варьируя его и самостоятельно творчески перерабатывая.

«Почти ни одно изделие, — говорится в одном из архивных дел, — не обходится без того, чтобы рисунок его не был изменён пропорционально размерам камня, если же в рисунке разные украшения, то необходимо вылепить им модель из воска или глины, без чего мастер работать не станет».⁹

Оригинальность и самостоятельность творчества уральских камнерезов сказывалась и в том, что они с тонким чувством художника выбирали материал, необходимый для того или иного произведения. Мастера получали в своё распоряжение рисунок изделия или вовсе без указания, из какого материала его делать, или с лаконической надписью: делать из яшмы, малахита, мрамора и т. д. И от них, от их художественного дарования зависело взять такой камень, который бы соответствовал рисунку, его чётким пластическим формам. Проект архитектора превращался в руках камнерезов в законченное произведение. Вот почему рисунки, иногда оставляющие впечатление слабых, словно заново рождались в произведениях, исключительных по своей красоте. При выборе камня огромную роль играла расцветка, которая использовалась мастерами, как природный орнамент.

В выборе камня для того или иного изделия сказывались народные симпатии и художественные вкусы мастера, стремление его к сочной живописности, красочности и в то же время понимание сдержанной красоты, благородной в своей простоте.

В мощных каменных вазах, в торшерах и канделябрах видны не только технически совершенное мастерство и своеобразное отражение могучей русской природы, но и чувство гордости народа-художника

– 13 –

за неисчерпаемые богатства своей Родины, за свой труд — труд простого человека, преобразующего камень в прекрасное произведение. В этом патриотический смысл камнерезного искусства. Художественные изделия из цветного уральского камня стали подлинно русскими классическими изделиями, отвечающими характеру развития русского искусства.

Корни прекрасного каменного цветка, созданного уральскими камнерезами, глубоко уходят в толщу родной русской земли. В народных художниках постоянно жила мечта о свободном творчестве, о работе над близкими им по своему духу произведениями. Эта мечта нашла своё воплощение в устном народном творчестве, на основании которого создан поэтический, полный глубокого смысла сказ П. П. Бажова «Каменный цветок».¹⁰

Данила-мастер делает две чаши. Первая — по господскому приказу, по готовому рисунку: «По ободку кайма резная, на поясе лента каменная со сквозным узором, на подножке листочки». Данила мечтает о другой вазе, форму которой стремится найти в самой природе.

О камнях-самоцветах рабочие-гранильщики, камнерезы слагали сказы и песни.¹¹

Уральское искусство обработки камня обязано своим развитием и достижением не иностранным пришельцам, не начальникам

– 14 –

и управляющим, присылаемым правительством, а народным массам.

«Народ, — писал М. Горький, — не только сила, создающая все материальные ценности, он — единственный и неиссякаемый источник ценностей духовных, первый по времени, красоте и гениальности творчества философ и поэт, создавший все великие поэмы, все трагедии земли и величайшую из них — историю всемирной культуры».¹²

В омуте придворных царских кругов, где было распространено пренебрежительное отношение к художникам из народа, чьё искусство рассматривалось как что-то второстепенное, по сравнению даже с посредственными изделиями, привезёнными из-за границы, родилась «легенда» об ученичестве уральских мастеров у иностранцев. В противовес ей передовые люди своего времени горячо отстаивали веру в талантливость русского народа. «Русские люди, — писал Н. Новиков, — в рассуждении наук и художеств столь же имеют остроты, разума и проницания, сколько и французы, но гораздо больше имеют твёрдости, терпения и прилежания...»

Лишь отвратительным преклонением перед заграничной «культурой», иностранными именами можно объяснить то, что ещё до недавнего времени создателями художественной обработки камня на Урале считались заграничные невежды, а не талантливые русские изобретатели и художники, имена которых сохранились в пыльных архивных делах. Предстоит стряхнуть эту пыль, чтобы слава самородков из народа засверкала с должным блеском и силой.