Уральская
историко-геммологическая библиотека

Мельников М.

Обработка цветных камней в Екатеринбурге;
современное состояние этого промысла и его будущее

Горный журнал. — 1885. — Т. 2, май. — С. 176–196.

Занимаясь в течение трёх лет добычей минералов для Музеума Горного Института, я всегда интересовался обработкою цветных камней и сталкиваясь очень часто с екатеринбургскими гранильщиками, успел ближе ознакомиться с её положением. Для многих не безынтересно познакомиться с этой оригинальной кустарной промышленностью, тем более, что редко кому не приходилось видеть екатеринбургских поделок.

Мало для кого остаётся тайной, что Сибирь богата цветными камнями, если даже у ювелиров принято название «сибирский» для многих камней, но, вероятно, для многих будет иметь прелесть новизны, что Россия может гордиться исключительным нахождением некоторых минералов, идущих в деле шлифования, напр.: самые богатые и лучшие залежи малахита или орлеца — наши, аметисты, по игре или силе блеска, стоят выше других европейских, густоцветный аквамарин, синие топазы, малиновые турмалины, если не исключительно, то главным образом наши же.

В то время, как Оберштейн¹ приобрёл всемирную известность своими изделиями из агата и сердолика, Амстердам² шлифовкой алмазов, Вена изделиями из морской пенки и янтаря, Кёнигсберг — из янтаря, Неаполь — изделиями из лавы Везувия³ и из морских раковин, Флоренция и Рим — мозаикой, Венеция — перламутром и пр., Екатеринбург тоже славится, но далеко не в той степени. Какие же причины задерживают развитие этой промышленности, что он производит, и будет ли когда-нибудь его лучшая доля — вот вопросы, решением которых я намерен заняться в этой статье.

Урал, по справедливости славящийся своими самоцветами, где есть всё и сомнительны только алмазы, естественно, уже давно обратил на себя внимание, и гранильное дело привилось в нём ещё с прошлого столетия, именно с учреждения в 1755 году гранильной фабрики в Екатеринбурге. Первые печатные сведения об уральских цветных камнях встречаются с 1720 года, когда упоминается о нахождении «хрусталей с красным, лазуревым и жёлтым отливами… курьёзных натуралий и разных аниквитетов».

Наши учители в гранении были итальянцы, приглашённые в царствование императрицы Екатерины II для обучения русских мастеров в тогда же устроенной гранильной фабрике, и как бы в воспоминанье этого

сохранилось у гранильщиков название «тальянчики» для хрусталей, впрочем ныне выходящее из употребления. На фабрике гранились вставки, но это производство было прекращено, и после она занималась исключительно приготовлением только одних крупных вещей. Жизненность обработки цветных камней была в тридцатых и сороковых годах, когда производилась усиленная добыча и поиски минералов вообще; но после пятидесятых годов всё снова замерло, и теперь фабрика работает очень вяло.

По мере сокращения работы, — нет худа без добра, мастера стали заниматься изготовлением мелких поделок у себя на дому, и таким образом произошло начало этой кустарной промышленности. С прекращением поисков и разработки минералов от правительства, она перешла в руки крестьян, которые, соединяясь в партии, копаются в старых выработках, изредка открывая новые, по необходимости попадают в руки главных скупщиков минералов, каковы напр. Овчинникова, Орлов и пр., и зарабатывают гроши, в то время, как цены минералов растут непомерно.

Не имя почти никакого мерила для определения стоимости минералов, зная что по закону лучшие куски должны быть представлены в гранильную фабрику, за что выдаётся денежное вознаграждение, если этот экземпляр действительно настолько замечателен, что оставление его в Кабинете Его Императорского Величества, которому принадлежат копи, интересно, — все добывающие не знают, можно ли продавать хорошие куски, поэтому то и происходить во 1) то, что ни один кусок не был представлен в Кабинет, насколько это мне известно, а 2) что всё лучшее вы не увидите на Урале, вам не покажут, особенно если вы на коронной службе. Естественно теперь, почему цены на минералы очень высоки в Екатеринбурге, и говорят, что сибирские минералы дешевле всего в Париже. Я знаком только с Веной, но верю этому, ибо приобретал уральские минералы в Вене много дешевле, чем на Урале.

Эти меры создают крайнюю таинственность в деле добычи минералов, они порождают апатию к поискам минералов и руд, потому что разведчик не знает, может ли он работать, так как на моих глазах запрещали и взыскивали даже за добычу горных хрусталей, а разве эта мера могла останавливать разведчиков, которых тянет какая-то скрытая сила блуждать по горам в течение всей жизни. Этот тип людей, к сожалению вырождающийся теперь и созданный в эпоху исследования Урала, много способствовал открытию новых месторождений, не только минералов, но также руд и россыпей. Сибирь и Урал велики; много богатств таится в их недрах, много ещё мы откроем залежей, но моё мнение, как человека занимавшегося долго специально разведками, сталкивавшегося со многими типами искателей, знакомого довольно основательно со всеми прелестями этой жизни, передумавшего не мало на эту тему, — сводится к тому, что существующие билеты на поиски приносят дохода много

если 50–100 р., и положительно вредны для поисков. Нужно или предоставить полную свободу всем и каждому искать и работать новые места или передать существующие выработки, напр. мурзинские и др. копи, в частные руки. Тогда за деньги можно приобретать все лучшие куски, и мы будем видеть наши минералы, не станут скрывать их и продавать за границу.

Знаю, что мнение это встретит много возражений, но разве при существующих условиях много минералов переходит в Музеум Горного Института и, что самое важное, — не убивают ли различные стеснения всякую охоту к поискам. Мне кажется, что вопрос о разведках есть важный вопрос, который в конце концов мог бы быть решён с пользою для Правительства, но необходимы специальные поисковые партии, которые постоянно бродили бы на Урале, каждое лето. Только этим путём мы поднимем горное дело, открывая новые места; без того дело утихает, дремлет. При полной свободе действий для всех и при инициативе Правительства, снова поднимется стремление к розыскам, а результаты, прямые или косвенные, — открытие новых залежей, увеличение богатства страны и новые работы. Впрочем, к этому вопросу я вернусь когда-нибудь после, в особой статье.

Во всяком случае добыча и обработка цветных камней ранее была обширнее, на что указывает масса существующих старинных копей и выработок, из которых многие теряются уже из памяти обывателей. Теперь же добывают в так называемых мурзинских копях, да пользуются тем, что приходит тайно с Оренбургских золотых промыслов. Наши гранильные фабрики значительно уменьшили производство. Мраморский завод имеет только кустарную промышленность и изготовляет мелкие поделки из мраморов, пепельницы из змеевика (тёмно-зелёного с чёрными жилками, наз. «моховиком»), да надгробные плиты. Печальная участь, когда-то цветущей фабрики, пользовавшейся многочисленными залежами мраморов! В Невьянском заводе угасла кустарная промышленность из асбеста, где выделывали ткани, перчатки, бумагу и пр. «по недостатку требований и сбыта»⁴. В Златоусте тоже прекратилось существовавшее ещё несколько лет тому назад приготовление пепельниц, печатей, черенков для ножей и пр. из полосатых доломитизированных известняков и так наз. «змеевиков» или офиокальцитов, в которые переходят змеевики. Самые минералы увеличиваются в ценности год от года, вследствие отсутствия работ.

Посмотрим же, какие минералы употребляются для гранения и шлифовки.

Для огранки, на вставки и пр. употребляют:

Затем в небольшом количестве белые полуопалы (Николаевского рудника на Алтае), ляпис лазурь бухарская, приобретаемая в Нижнем Новгороде, и нек. другие, даже медный колчедан.

Екатеринбургские гранильщики продают также оберштейнские агаты, халцедоны и сердолики, персидскую бирюзу, даже с тамошней оправой, выдавая неопытным покупателям за сибирские минералы.

Что касается орнаментных камней, то число их весьма значительно.

И. Левандо в «Пермских Ведомостях» № 49 1882 г., стр. 262 перечисляет многие из них. Назову только одни главнейшие:

Благородный змеевик, полупрозрачный с чёрными крапинками, называемый моховиком, близ Горношитского завода.

«Невьянский мрамор» есть лиственит зелёного цвета с жёлтыми полосами.

Т[ёмно]-зелёный змеевик с золотистым блеском. Близ дер. Косой Брод в даче Сысертских заводов.

С[ветло]-зелёный змеевик, проросший амиантом. Близ дер. Косой Брод в даче Сысертских заводов.

Т[ёмно]-зелёный плотный хлоритовый сланец с более светлыми блёстками. Близ дер. Косой Брод в даче Сысертских заводов.

«Шайтанский переливт» — оранжевая агатовая яшма с бледно-жёлтыми волнистыми полосками, близ Шайтанки.

«Зотовский переливт» — бледно-голубая агатовая яшма с белыми пятнами, из с. Покровского, Ирбитского уезда.

К перечисленным можно прибавить ещё много других, так как гранильщики пробуют решительно все горные породы и минералы, но тем не менее, это лишь опыты, а на деле подбор цветов идёт по раз заведённому шаблону, и редко можно встретить признаки самостоятельных вкусов.

Приготовление каменных изделий в Екатеринбурге распадается на несколько строго разграниченных специальностей. Поэтому я считаю боле удобным поместить отдельно краткое описание каждой из главных отраслей обработки камней. Их можно считать всего четыре: приготовление вещей из малахита, яшм, селенита и огранка драгоценных камней.

Малахитовая кустарная промышленность имеет своих специальных мастеров, так называемых малахитчиков, которые исключительно занимаются обработкой малахита. Эта значительная, сравнительно отрасль, промышленности

должна была развиться естественным образом, благодаря количеству и красоте наших малахитов, которые нигде в мире не встречаются в таких массах, как в России. Прежде малахит добывался также в Гумешевском медном руднике, теперь же исключительно в Меднорудянском руд., близ Нижнего Тагила, принадлежащем П. П. Демидову, князю Сан-Донато. Но по мере выработки верхних ярусов медных рудников, количество его уменьшается, сообразно чему возрастает и цена сырого материала. Так летом 1882 г. плотный, годный в поделку малахит стоил до 1 р. 50 к. за фунт в Екатеринбурге. В изделиях ценятся светло-зелёные сорта с голубоватым оттенком, так называемый «бирюзовый» малахит, и светло-цветные малахиты, дающие рисунок после распиловки. Так называемый «плисовый» малахит имеет тёмно-зелёный цвет и шелковистый отлив, вследствие жилковатого своего сложения. Имея превосходный цвет, он почему-то совершенно не ценится, хотя во многих случаях превосходит более светлые малахиты, не имеющие того шелковистого блеска. Плисовый малахит добывался прежде в Гумешевском руднике; в Меднорудянском его мало, и там преобладают более светло-цветные малахиты.

Из малахита приготовляют: пресс-папье, доски для чернильниц, части подсвечников, шкатулки, яйца, крестики, парюры, ожерелья, браслеты, запонки и пр. Крупные вещи отделываются золочёной бронзой в Москве или в Петербурге, и снова приходят в Екатеринбург, так как, по законам, страна добычи золота, для уменьшения кражи последнего, не может приготовлять золотых изделий. По этой причине, оправленные вещи на Урале дороже, чем в столицах.

Изделия отдельных мастеров исключительно покупаются в магазины; у последних, благодаря постоянным заказам почти нельзя встретить готовых вещей. Так как производство не сложно, то редко кто имеет помощников; обыкновенно же мастер работает сам. Из многочисленных мастеров упомяну об Иванове у Вознесенья, Туруневе за дачей Мерных, Шихмане, Алексееве, Чехолове; главный же Квасников.

Малахитовое производство не сложное: куски малахита разрезываются на пластинки в 1/4 дюйма толщиною, и дальнейшая работа состоит в подбирании пластинок одного цвета и рисунка. Резка производится на медном круге с наждаком и, вследствие мягкости малахита, идёт очень быстро. Шлифуют пластинки на свинцовом круге наждаком же с водою, а все неровности сглаживаются сначала пемзой, после — так называемым немецким камнем. Полировка производится или костяным углём, или оловянной кислотою с серным цветом, или же серным цветом на холсте. Отдельные, подобранные кусочки, напр. для шкатулок, иногда для яиц и пр., склеиваются мастикой, и все трещины замазываются тою же мастикой с малахитовым порошком. Склеенные вещи можно отличить от цельных, смотря

сбоку: тогда мастика выдаётся своей матовой поверхностью, в сравнении с полированными частями. Вообще производство это одно из лёгких, вследствие мягкости камня; только сланцеватые отличия малахита работаются в 3 раза медленнее.

При изготовлении пресс-папье, малахитовые пластинки наклеивают обыкновенно на чёрную плитку хлоритового сланца, очень мягкого в отделке; цена пресс-папье гладкого от 4 р. и дороже, смотря по величине. Бювары иногда представляют только верхнюю часть из малахита, при золочёных боковых сторонах, иногда все части из малахита. Ручки к ним приделывают обыкновенно бронзовые, очень простые, но нередко на малахитовом бюваре встречается яшмовая ручка, часто подобранная без всякого вкуса, и такая вещь стоит 6 р.

Шкатулки изготовляют на железных островах, которыми снабжает Екатеринбург специальный мастер. Внутренность шкатулок делается из лакированного дерева или, для лучших, оклеивается ярко-цветным атласом, и к крышке приделывается ещё зеркало; отделка внутренняя стоит 50 к. Изящные шкатулочки с бронзовой отделкой представляют работу столиц.

Ценность шкатулок начинается от 4 р. 50 к. и возрастает сообразно величине; так, шкатулка в 4 дюйма длиною стоит 7–8 р.

По красоте между изделиями на первом плане стоят малахитовые ожерелья. Их изготовляют от руки, что не мешает им иметь очень правильную форму. Обыкновенно ожерелье содержит 100 штук подобранных под цвет шариков, причём самые светлые бирюзовые нитки продаются по 25 р., из малахита обыкновенного цвета по 5–8 р., нитки темноцветные от 3 р.

Крестики приготовляются из цельных пластинок самой обыкновенной формы и грубой отделки; изредка ушко обделывают в серебряную оправу. Смотря по величине, цена их 50 к. и дороже.

Запонки грудные — цельные или обделаны в толстую серебряную оправу; для манжет приготовляют большие и малые. Они очень легко ломаются и потому непрактичны, но желая сделать их более прочными, екатеринбургские гранильщики оправляют их в серебряный обруч, что, по-моему, можно считать, хотя и практичным, но образцом аляповатости. Запонки с золотою звёздочкой в средине или золотым шаром на металлической ножке даже изящны. Цена запонок для манжет от 40 коп. за пару.

Серьги, разнообразных, но в общем грубо затейливых форм, оправляются в серебро и стоят от 60 до 75 к. и дороже.

Малахитовые яйца, цельные или чаще оклеенные, от 50 к., браслеты в серебре 5 р., они, как серьги или крестики, тоже не носят на себе и следов вкуса.

Малахитовому производству, благодаря исключительному нахождению в России пригодного для поделок материала, предстоит в будущем значительно

развиться, если цены будут гораздо ниже и изделия найдут сбыт на рынке Западной Европы. Не говорю об ожерельях в 3 р., но шкатулки, пресс-папье и прочее сравнительно дороги. Екатеринбургским гранильщикам не следует забывать, что Оберштейн получил свою всесветную известность и громадную работу дешевизной изделий, и что современная торговля состоит не в том, чтобы получить 100% барыша, а в быстроте оборота капитала и дешевизне товара, благодаря чему оберштейнские изделия продаются даже в Екатеринбурге, но не наоборот. Каменные изделия Екатеринбурга почти отсутствуют за границей.

Селенитовое производство. Селенит, представляющий ясно кристаллическую разновидность гипса, употреблялся прежде в Германии и во Франции для украшения икон Божией Матери, почему его называют также Marienglas, Glace de Marie.*

Екатеринбург приготовляет изделия из розоватого селенита, добываемого в Осанском уезде Пермской губ. В изделиях минерал очень красив, хотя, вследствие мягкости, и не отличается прочностью. В Екатеринбурге только два мастера, приготовляющие изделия из селенита — А. В. Свечников и Николай Трапезников. Так как в месторождении толщина жилы селенита немного более 1/4 аршина, то чистые крупные вещи не встречаются в продаже, обыкновенно же масса с шелковистым блеском прорастает водяно-прозрачной жилкой, так наз. пророслью, которая в сущности портит изделия, но нравится гранильщикам. Из селенита изготовляют пепельницы, вазки для визитных карточек, ожерелья, яйца, пресс-папье, спичечницы и вазки в виде сапожка; он же употребляется для изготовления плодов. Производство, по мягкости камня, тоже очень лёгкое. Предполагаемые вещи вырезывают и обделывают на глаз пилами и напилками, стамесками, долотами и пр., так как при обработке колесом селенит колется. При выделке закруглений, его режут от узкого конца к широкому, так как он легко раскалывается по волокнам. Грубую обделку инструментами сглаживают пемзой и после сухими стволиками хвоща (Equisetes), намоченными водою. Вышлифованные изделия полируют трепелом и протирают восчаной тряпкой. Для реставрирования старых вещей употребляют тоже вощение. Вероятно воск, входя в поры между отдельными волокнами, придаёт больше прозрачности изделиям и скрепляет их.

Ожерелья или чётки приготовляются теперь по 2 р. 50 к., но последние вообще не прочны в носке. Пепельницы от 60 к. до 1 р. за пару, но магазины продают от 1 р. до 2 р., смотря по величине.

Пресс-папье цельный, или доска из тёмного хлорита, змеевика и на ней селенитовая кисть винограда стоит 1 р. 75 к.; ручка 1 р. Вазки состоять из трёх частей, на деревянном гвозде, склеенных воском; цена их от 1 р. 40 к. до 4 р. за пару, причём верхняя часть их или круглая, или эллиптическая; последняя форма ценится дороже. Бювары с селенитовым

верхом и бронзовой ручкой стоят 90 к. иногда и боковые стороны делаются из селенита, что менее красиво, но тем не менее дороже (1 р. 10 к.). Гладкое пресс-папье 40 к., яйца из цельных кусков, без пророслей, по 10, 20 до 50 к., смотря по величине. Селенитовые спичечницы очень оригинальной формы в виде башмачка с пуговками (на деревянных гвоздях, прикреплённых воском), с разными украшениями, продаются по 1 р. 20 до 2 р. 50 к. и дороже за пару. Но верх безвкусия — это рога изобилия из селенита с гипсовыми фруктами на селенитовой доске, в виде пресс-папье. Тем не менее, они продавались в этом году в Петербурге на Казанской улице, чуть ли не по 4 или 6 р. за штуку, и пришлись по вкусу — евреям. По слухам месторождения селенита истощаются.

Приготовление изделий из яшмы и других минералов и пород. Обработка яшм очень трудна, сравнительно с вышеописанными, вследствие большей твёрдости породы. Brard в своей «Mineralogie appliquee aux arts» говорит, что гранит обрабатывается в 10 раз труднее мрамора, хотя твёрдость последнего составляет почти половину предыдущего. Яшмы, вследствие однородности своего состава, обрабатываются, вероятно, гораздо труднее, зато и стоимость их выше, а изделия более прочны. Из яшм приготовляют почти всё те же вещи, как и из малахита, сверх того, ещё брелоки для часов, в виде пудовиков и гирек, ножи для резки бумаги, различные безделушки, напр. аляповатые верстовые столбики для письменного стола, печати и пр.

Обработка яшм крайне медленная. Кроме многочисленных сортов этой красивой породы всевозможных цветов и сочетания их из Верхнеуральского уезда Оренбургской губ., близ гор. Орска, где их залежи громадны, употребляются ещё яшмы Сибири, напр. Колыванского завода на Алтае и пр. Но излюбленные сорта — это сургучная и калканская яшмы, которые всегда найдутся в изделиях, где встречается несколько цветов этого красивого минерала. Яшмы покупаются на вес, причём только после распиловки можно знать качество её; в них ценится отсутствие трещин, прожилков и включений, а также богатство рисунка, напр. для ленточной, ситцевой, ямской и др. Наибольшей пестроты изделия достигают в шкатулках, которые очень редко приготовляют из одного сорта яшм, обыкновенно же боковые части крышки из сине-серой калканской яшмы, а бока собственно ящика и верх крышки составляются из продольных, прямоугольных пластинок или же из удлинённых, ромбических табличек разноцветных яшм. Сколько бы вы ни рассматривали этих изделий, всегда нижняя, лицевая часть шкатулки состоит из орского сердолика и ляпис лазури, а боковые части из розовой яшмы или яшмы других цветов. Если шкатулка имеет ножки, то последние всегда делаются из калканской яшмы, несмотря на то, что это самая твёрдая из яшм, и шлифуется наждаком и полируется трепелом при посредстве оловянных кругов.

Сообразно трудности работы, и цены изделий сравнительно очень дорогие, напр. пара пепельниц стоит 6–8 р. и дороже, но не менее 4 р. 50 к. Печати от 75 к. до 1 р. 50 к., серёжки около 1 р., брелоки от 50 коп., парюр или прибор для броши и серёг 1 р., запонки от 90 к. Кроме округлённой обыкновенной формы им придают ещё очень красивый вид щита (на гербах). Тем не менее, магазинам вещи приходятся гораздо дешевле, потому что за работу напр. яшмовых запонок платится всего 30–40 к. (большей величины запонки продаются даже по 2 р.).

Кроме яшм, как упомянуто, употребляются и многие другие породы, иной раз очень красивые. Напр. первенствующее место среди их, без сомнения, принадлежит орлецу или родониту, из которого особенно часто делают парюры, запонки и пр. В изделиях он ценится наравне с яшмой, а красные однообразные цвета его даже выше последних. Ляпис лазурь, добываемая в Бухаре, привозится с Нижегородской ярмарки; темноцветные, густо-синие отличия её доходят до 3 т. рублей за пуд.; из неё готовят запонки, части шкатулок и пр. Глинистые сланцы Златоустовского округа употребляются для пресс-папье, иногда небольших поделок, и разница в цене значительная сравнительно с яшмой, напр. запонки в манжеты 40 к., пепельницы 60–80 к. пара. Офиокальциты д. Сыростана, змеевики Горношитска и доломитизированные известняки Златоустовского округа идут на печати (25 к.), черенки ножей (2 р. для дюжины ножей и вилок в Златоуст, а из калканской яшмы до 24 р. с.), пепельницы (моховиковые 1 руб. за пару, в Златоусте же были по 50 к. из доломитизированных известняков). Мрамора употребляется немного, вследствие неимения материалов, нужных для полировки.

Сверх того, обработка его обходится настолько дорого, что изделия не находят сбыта, а потому он, в виде разных отличий, употребляется исключительно для приготовления яиц, которые стоят 20 к., в то время, как яшмовые доходят до 1 р., 1 р. 50 к. и дороже. Яиц к Пасхе Екатеринбург выделывает множество; из дешёвых очень красивы селенитовые и змеевиковые с золотистым переливом.

По красоте из разнообразных изделий этого рода, без сомнения, первое место занимают пресс-папье с накладкой из фруктов. По всей справедливости Екатеринбург в этом отношении почти безупречен; его изделия художественно красивы и верны действительности. Приготовление фруктов из камней составляет особую специальность.

Малина приготовляется всегда из орлеца; княженика из малинового шерла, причём отдельные частицы или зёрнышки её склеиваются смоляным цементом. Морошка из янтаря и из отожжённого красного коралла, который желтеет от огня; из коралла же приготовляется клубника; семечки делаются из того же коралла, но обожжённого.

Виноград из дымчатого горного хрусталя или аметиста; высокая политура, кажется, не соответствует действительности, и доводи её гранильщик не до такой степени, она была бы ближе к природе.

Яблоки, груши и сливы приготовляются из селенита, причём последние очень верны действительности (а стоят всего 30 к.).

Вишня из тёмных сердоликов.

Белая малина из селенита.

Белая смородина бесподобна; она приготовляется из халцедона, но для удешевления и ускорения работы из белого хрусталя, причём шарик его разрезывают на две части; в каждой части вынимают углубление и прорезают жилки; затем углубления заливают белым алебастром, и половинки шарика склеивают.

Фрукты, очень изящно выполненные, располагают на доске из итальянского чёрного мрамора и пр. Листья всегда приготовляют из офита или змеевика д. Сыростана, также как и черешки их, но кажется в изготовлении зелени Екатеринбург может ещё совершенствоваться, тогда как в некоторых фруктах он неподражаем. Подставки делают под пресс-папье из калканской яшмы, иногда, для удешевления из змеевика и тёмно-зелёного хлоритового сланца Мраморского завода. Цены за пресс-папье, смотря по художественности работы, заходят очень далеко, но напр. пресс-папье в 2 1/2 дюйма длиною из желтоватого глинистого сланца с малиной и листьями продаётся в 3 р. 50 к., тогда как совершенно гладкий пресс-папье без фруктов в 3 дюйма длиною из светлого глинистого сланца стоит 1 р. Вообще же стоимость пресс-папье с фруктами 8–10–15 р. в среднем, и доходит до 200 рублей, в то время, как стоимость гладкого яшмового пресс-папье начинается от 4 р.

Огранка цветных камней для вставок и пр. представляет собою одну из важных отраслей екатеринбургской промышленности, в которой в некоторых случаях достигается замечательное искусство, вполне оценённое даже заграничными ювелирами.

В огранку употребляются главным образом топазы (тяжело-весы) аметисты, аквамарины, изумруды и александриты, далее идут демантоиды (хризолит или оливин гранильщиков), фенакиты и, в виде исключения, альмандины, кианиты и некоторые другие. Но по массе гранёного материала первое место принадлежит, разумеется, дымчатому хрусталю и бесцветному хрусталю (так называемый топаз гранильщиков). Минералы эти гранятся на вставки для колец, серёг и пр., а из некоторых трещиноватых приготовляют печати.

Интересны фальсификации, употребляемые екатеринбургскими гранильщиками. Так ещё в 1842 г. Клейнер описывает запекание дымчатых хрусталей в тесто, из которого выпекают хлеб, причём хрусталь принимает золотистый оттенок; иногда операция эта длится до 3 раз, и случается,

что кристалл растрескивается или почти совершенно обесцвечивается, что зависит от выгорания углеродистых красящих начал и выделения их чрез молекулярные поры минерала. Значит фальсификация так же стара, как и само производство Екатеринбурга. Вызывается она редким, сравнительно нахождением золотистых хрусталей, и их красивым цветом. Особенно редки большие куски золотистого хрусталя, и потому он ценится дорого, так у г. Кочнева была печать, сравнительно, не очень большая в 80 р. с. Отличить выпеченные хрустали от естественных очень трудно. Искусственно приготовленные золотистые хрустали не обладают однородностью цвета — это единственный признак; но ведь и окраска естественных кристаллов может быть распределена неравномерно; значит, это отличие не имеет цены.

Теперь приготовляют золотистый хрусталь несколько иначе: после высадки хлеба, хрусталь оставляется на целую ночь в горшке с золою, и этот способ даёт лучшие результаты. Топаз и берилл тоже светлеют, аметисты же растрескиваются при этой операции.

В бериллах, как известно, очень много оттенков, сверх того густота цвета различная, и сырой материал приходит к гранильщикам в небольшом количестве; потому напр. почти невозможно подобрать несколько совершенно одинаковых вставок. Чтобы помочь этому горю, гранильщики осветляют берилл, кладя на раскалённый уголь, и покрыв таким же горящим углем, дуют на минерал. Замечательно, что берилл при этой операции почти не растрескивается. К числу более грубых подделок можно отнести, например, окраску горных хрусталей. Минерал кладут в кипящий раствор краски, причём в образующиеся в нём трещины впитываются элементы красящего вещества, и получаются жёлтые, красные и пр. хрустали. Также иногда приготовляют очень редко встречающиеся розовые топазы Санарских россыпей Оренбургской губ. Иной раз изготовляют две пластинки, из которых нижняя или фольга, или естественный камень, напр. изумруд, а верх делают из бесцветного топаза. Эта подделка узнаётся опусканием вставки в тёплую воду, причём цемент распускается и камни отстают. В оправленных вещах это труднее узнаваемо. В числе обманов известны напр. крупные изумруды, оказавшиеся бутылочным стеклом. Но в хороших магазинах можно быть гарантированным от обмана.

Огранка всех почти минералов требует первоначально резки камня, после шлифуют наждаком, причём для правильной накладки граней употребляют инструмент (квадрант) в виде кронциркуля, на одном конце которого укрепляется ограниваемый минерал, на смоляном цементе, а другой служит указателем величины его наклонения к горизонтально вращающемуся кругу из свинца. Полировка производится на оловянном и свинцовом круге трепелом; она бывает мокрая, если трепел увлажняют водой, и сухая.

Последняя применяется к более твёрдым минералами, напр. некоторым только плоскостям того же кусочка фенакита, к так называемой осыпи из демантоида или аметиста.

Гранение цветных камней имеет много отдельных специальностей. Так одни приготовляют только бусы, другие печати или осыпь, третьи занимаются сверлением отверстий в бусах и пр.

Чётки или ожерелья гранятся исключительно из белого и дымчатого хрусталя; аметистовые очень редки, вследствие сравнительно малой добычи аметистов различных оттенков, что затрудняет набор нитки, т. е. 100 отдельных бусинок. Цена аметистовой нитки почти серой от 30 р. и светло-фиолетовой от 70 р., до нескольких сот рублей, но их можно найти только в очень немногих магазинах. Эпоха, когда приготовляли ожерелья из берилла, прошла.

Огранкой хрусталей для бус занимается Берёзовский завод и Екатеринбург. Берёзовское гранение не ценится дорого, так как вследствие неравномерности наложения плоскостей, отдельные шарики принимают неправильную эллиптическую форму, что значительно влияет на силу блеска и его правильность. Правда, в Берёзовском заводе, где этим занимаются крестьяне, можно купить нитку за 4–4 р. 50 к., но зато отдельные шарики будут всех оттенков дымчатого цвета. Екатеринбургские гранильщики покупают много ниток и сортируют бусины по оттенкам и степени прозрачности. Такие нитки продаются ими, начиная от 8 руб.

Екатеринбургская грань отличается от берёзовской большим количеством плоскостей, более правильным их распределением и их величиною, что вызывает более сильный и равномерный блеск. Число плоскостей около 70–80, и замечательно, что все они кладутся на память и на глаз, причём пользуются только упомянутым инструментом. По расчёту мастеров, материал дымчатого чистого хрусталя для нитки стоит 2 руб., огранка екатеринбургской гранью 12 р., просверливание отверстий (для 100 штук) 3 р., итого стоимость нитки 18 руб., а продают её от 20–25 руб. Есть ещё так называемая математическая огранка, причём все грани совершенно правильны, и эти ожерелья дают наиболее блеска. Их приготовляют только на заказ по 50–60 р.; работа стоит 22 руб., причём приготовляется с помощником в неделю одна нитка (100 шт.). Белые и чёрные (дымчатые) нитки стоят почти одинаково. В дымчатых ценится густота цвета и прозрачность, но вообще рублей в 12–15 можно иметь очень порядочную нитку. Для большего проявления красоты ниток, обыкновенно тёмные хрустали нанизывают на жёлтую тесьму, а белые бусины на голубую или синюю. Белый хрусталь для ожерелий идёт главным образом из окр. Невьянского завода.

Дымчатый хрусталь часто получается из Мурзинских копей и

немало его идёт из Оренбургских золотых россыпей, из Берёзовского завода и пр.

Гранение вставок для колец, брошей, серёг и пр., составляет славу Екатеринбурга, даже среди ювелиров Европы. Так называемая «екатеринбургская грань», отличается многочисленностью накладываемых плоскостей. Ею огранивают топазы, бериллы, аметисты и хрустали, а минералы тёмно окрашенные, как сафир, александрит, изумруд, гранат шлифуют в виде таблички.

Первоначально в куске сырого минерала нужно выбрать место для огранки. Аметисты, напр., часто имеют только окрашенное пятно, остальная масса их бесцветна. Здесь искусство заключается так расположить грани, чтобы проявился равномерный блеск на всю вставку. Нужно умело обойти существующие в минерале трещины и пятна, чтобы сделать возможно большую вставку и замаскировать пороки в камне. В выбранном направлении минерал разрезывается на медном круге наждаком и шлифуется, как обыкновенно.

Аметисты сибирские, т. е. из дер. Липовой, Южаковой, лучшие из существующих, вследствие своего высокого блеска. По г. Пыляеву (см. его «Драгоценные камни», стр. 78) наши аметисты стоят выше бразильских, богемских, саксонских, тирольских и шотландских. Первые две местности дают очень тёмные аметисты. Нитка саксонского аметиста стоить 6 руб., и не нужно особенного навыка отличить безжизненный блеск этих камней; в Екатеринбурге продают также и богемские аметисты. Если вспомнить, что ценность вставки тёмного аметиста дороже в 10 раз, чем светлого, то понятно, почему в Екатеринбурге идут аметисты из Богемии, но их немного, и в лучших магазинах публика гарантирована от обмана. Смотря по степени окраски и чистоте, огранённые камни для брошки (величиной с ноготь мизинца) и серёг стоят от 1 до 30 руб. и дороже. Вставка, по г. Пыляеву, лучшего аметиста от 6–8 линий стоит 40 руб., так самый больший аметист продавался у г. Кочнева величиной в сустав пальца, очень тёмной воды и прекрасного блеска; цена его была около 2 тысяч рублей, и он продан. Интересно за сколько? Вообще, вследствие прекращения добычи аметиста в Липовой, цены сырого материала значительно поднялись; даже на моих глазах, в течение 5 лет, разница очень большая. Артели рабочих продают добытые аметисты, как и другие минералы, не на выбор, а партиями. Для покупки партии нужно сразу много денег, что случается только в больших магазинах. Закупив партию или всю добычу, магазин устанавливает произвольно высокую цену, сообразно которой продаются вставки и в других магазинах. Мелкие гранильщики и скупщики довольствуются лишь тем, что случайно попадёт им в руки, и по большей части сомнительного происхождения; южный Урал даёт мало аметистов и очень неправильно, потому цены его непомерно растут. По

расчёту гранильщиков, партия аметистов рублей в 500 требует на огранку 200 р., и после может быть продана за 1200 руб.

Изумруды наши, к сожалению, редко хорошего качества. Они или трещиноваты или светло окрашены. Замечательно, что прозрачные изумруды делаются трещиноватыми по прошествии некоторого времени. Но практика нашла способ предохранить их от этого; именно заметили, что если свежедобытые изумруды переложить влажной глиной или разрушенной гранитной породой и дать им высыхать очень медленно, то прозрачность сохраняется. Единственные существующие у нас копи изумрудов по р. Токовой, впадающей в Б. Рефт, в 85 в. от Екатеринбурга, отдана в арендное содержание г. Козелло-Поклевскому, который не продаёт изумрудов, как и встречающихся с ним александритов, но тем не менее они находятся в продаже под названием изумрудов прежних добыч. Цены им не высоки.

Александриты шлифуются тоже таблетом и, благодаря высокой степени дихроизма (собственно трихроизма), они были в моде несколько лет тому назад в Париже, и вставки прозрачного александрита величиною в половину ногтя продавались до 100 руб., теперь сравнительно упали в цене, и такой александрит, но непрозрачный, стоит около 10 руб. сер. Есть надежда, что разработки г. Козелло-Поклевского, ведущиеся очень правильно, найдут хорошие гнёзда этих драгоценных камней.

Сафиры и рубины наши из россыпей Корниловского лога, Невьянских россыпей (новое месторождение) и Борзовских, в Кыштымском округе, редко бывают крупны и хорошего цвета. Сафир, почти чёрный, таблеткой, в половину горошины, стоит от 1 руб. сер., и как исключение бывают вставки в 75 руб. Под именем рубинов чаще всего продают рубин-шпинель или альмандин Оренбургских россыпей, где иной раз встречаются куски до величины фасоли. Из сафиров ценятся те, которые имеют красноватый оттенок, или сафир-яхонт.

Демантоиды дер. Полдневой, Сысертского округа, стали употребляться в огранку менее 10 лет тому назад. Кругловатые куски его зернисты и потому непрозрачны. Покупая их, рискуют получить хорошие вставки или только мелкие камешки для так называемой осыпи, потому цены сырого материала не велики, и кусок с вишню стоит менее 20 к., а ранее можно было приобресть целые фунты за эти деньги. Отдельные зёрна демантоида разбиваются молотком, и с них счищается ногтем кора, после чего определяется годность на вставки. Вставка прозрачного демантоида величиной с зелёный горошек стоит 8 р. с. (а сама работа огранки 1 руб.). Гранильщики называют их оливином, хризолитом. Впрочем, настоящий оливин, озера Иткуля, как сообщается в «Очерке полезных ископаемых в России и на Урале», тоже употребляется (очень редко) в ювелирном деле, но не прочен и не красив.

Фенакиты Ильменских копей близ Миасского завода бесцветны и обладают превосходным блеском во вставках, но продаются редко, вследствие редкого нахождения и добычи в этих, почти оставленных копях. Густо окрашенные винно-жёлтые фенакиты изумрудных копей ценятся, но встречаются редко. Они обладают свойством терять свой цвет, и прекрасный фенакит в 1 1/2 вершка в поперечнике, посланный Кабинетом Его Величества на парижскую всемирную выставку, чрез 2 месяца сделался почти бесцветным. Пыляев даёт цену фенакитам (бесцветным) 2 р. за карат. Замечательно, что для огранки фенакитов употребляют сухую и мокрую шлифовку, так как в разных направлениях минерал имеет различную твёрдость. Красноватый фенакит очень редок, и потому ценится высоко.

Малиновый и синий шерлы встречаются редко и по большей части трещиноваты, к тому же малиновый шерл вечером теряет свой цвет. Вставку малинового шерла в 5–6 каратов г. Пыляев ценит в 100 р., карат зелёного и синего турмалина в 3–4 р. Лучшие это цейлонские и бразильские; наши малиновые турмалины идут исключительно на приготовление княженики в пресс-папье.

Топазы гранятся в большом количестве белые и голубые. Замечательно, что белый цвет, не имеющий никакого вида, более ценится в Екатеринбурге. Они идут из Мурзинки и пр. копей, также и Миасские. Вставка, по г. Пыляеву, синего топаза в золотник весом стоит 40 р.; они употребляются для колец, брошей и проч. Гранильщики называют их тяжеловесами.

Горный хрусталь белый и дымчатый употребляется в огранку для колец, серёг, брошей, пуговиц, запонок и т. под. Трещиноватые куски тёмного хрусталя идут на приготовление медведей, для украшения письменного стола, также из них приготовляют печати.

Брошки отличаются своею крупною величиною, так что выдаются из оправы почти более чем на 1 дюйм. Цены вставок невысоки: дымчатые парюры от 2 р., золотистые дороже. Считаю не лишним привести некоторые цены, так как, покупая много разнообразных изделий, я ознакомился с ними.

Печати из хрусталя в виде головы лошади от 2 р.

Печати из хрусталя белого от 60 к. до 30 р.

Печати из хрусталя тёмного 75 к. до 75 р. и дороже.

Брелоки в виде пудовика тёмные хрустальные 45 к. – 2 р. 50 к.

Брелоки аметистовые от 1 р. 50 к.

Брелоки треугольной формы без оправ 75 к.

Крестики⁷ в серебре белого и дымчатого хрусталя 1 р. 40 к. — 2 р.,

аметистовый берёзовской грани 1 р. 50 к., екатеринбургской грани (золочёный) 3 р. 25 к.; цельные хрустальные (тёмные) от 75 к., красивые, и встречаются редко.

Парюры — камни для серёг и броши, аметистовые от 3 р. 50 к., тёмного хрусталя от 2 р.

Но вообще аметистовая вставка порядочного цвета от 1 р., и парюр в 8 р., доходя до 30–40 р.

Грудные запонки аметистовые (в серебре) 2 р.

Запонки в манжеты аметистовые (в серебре) 5 р.

Серьги аметистовые в серебре от 1 р. 25 к., в золоте 8 р.

Брошки в золотой оправе аметистовые 10 р.

Все цветные камни, не идущие на вставки, вследствие своей малой величины, гранятся на головки для крестиков или для брошей, и самые малые кусочки идут на так называемую осыпь, — ею осыпаются вставки в кольцах и пр. Это самая малая величина огранки, около булавочной головки. Осыпь приготовляют из белого хрусталя (так как в ней менее плоскостей и потому и блеска), но из тёмного хрусталя осыпи не делают, далее употребляют топаз, аметист, демантоид. Работа одной головки осыпи из хрусталя стоит 3 к., из аметиста и оливина по 15 к. (Для приготовления осыпи существуют отдельные мастера, и в ней по величине различают большую, среднюю и малую (собственно искры).

Резьба печатей составляет тоже отдельную отрасль, и Екатеринбург замечателен в этом отношении, как дешевизной, так и изяществом. Стоимость вырезки зависит от мастера. Для вырезки двух букв и фамилии (с ободком) или короны потребно около часа времени. Стоит вырезка 50 к., 75 к. и 1 р. Делается это при помощи разных мелких колёсиков наждаком.

Некоторые магазины продают ещё и коллекции минералов в 100 шт. по 12 р., в 60 штук 7 р. Не говоря о том, что здесь только самые обыкновенные минералы, но и названия перепутаны и неверны. Я видел в Вене коллекции в 12 гульденов, но в них один ящик стоит 6 гульденов, а в числе других 6 гульденов есть напр. золото в 1 гульден; остается 5 гульд. для 99 минералов, за которые, в отдельности, Екатеринбург запросил бы 99 р.

Об отделке икон камнями, приготовлении так называемых горок, аквариумов и пр. не стоит и говорить. Хотя эта промышленность значительна, но произведения её крайне безвкусны. Всё делается по шаблону: яшмы и хрустали наклеиваются на подставку неправильной формы, и промежутки заклеивают пестроокрашенным песком.

В числе многочисленных мастеров, занимающихся гранением и шлифовкой цветных камней, упомяну: Липин — чётки, Букин — искры,

Авдюков — хрустали в Берёзовском заводе, Швецов — топазы, Никонов — печати и огранка топазов; оправы в серебро Шуляев и др.

Мастера, занимающиеся выделкой изделий из яшм: Хомяков, Семёнов, Всеволод Калугин, Василий Плохов. Почти все поименованные мастера и другие (Екатеринбург считает их около 50) имеют заказы и сдают вещи на комиссию в магазины. Сверх того существуют скупщики, специальность которых продажа вещей в гостиницах: Ковалёв, Ждановский, Квасников и пр. Если вспомнить, что гостиницы и извозчики, которые возят в магазины, причастны в получаемых от покупателя барышах, то понятно, как сравнительно невысоко ценится труд мастеров производителей. Из магазинов лучшие: Лагутяева, Кочнева, А. В. Калугина, Я. Калугиной, Персиянинова, Налимова, Исакова, Василия Калугина и пр. В первых двух, хотя и существует pris fixe, но уступают 10%, в других же обыкновенно запрашивают очень много. Вообще в Екатеринбурге нужно очень торговаться, и за ту же вещь заплатить в три дорога случается сплошь и рядом.

Все каменные изделия имеют сбыт на ярмарки: в Нижний Новгород и Ирбит, где продают почти всё. Сначала вещи возили два, три лица и потому цены зависели от них, после же число их увеличилось. На последней выставке в Москве были некоторые вещи от А. В. Калугина и пр., и он открыл постоянный магазин в Москве. В Петербурге почин был сделан Стебаковым, но вещи не пошли, и магазин закрылся. Сверх того у многих ювелиров и резчиков печатей можно найти кое-что из екатеринбургских изделий.

Урал щедро наделён богатейшими и красивейшими минералами, и потому в этом отношении нечего опасаться, чтоб производство заглохло окончательно; но сами воротилы дела сознают, что оно не идёт, как следует, что Екатеринбург мог бы производить больше и лучше, что дело скорее приходит в упадок, чем развивается, хотя по их признанию барыши составляют около 100%. Чего же недостаёт ему для жизненности? В Екатеринбурге есть и рисовальная школа, для обучения мастеров, есть и образцовая шлифовальная фабрика, где они могут развивать свои художественные вкусы.

Правда, хотя заметны и отрадные исключения, но в общем в екатеринбургских изделиях проглядывает раз установившаяся рутина; грубость и безвкусие доходят иной раз до смешного, и вообще вещи редко отличаются изяществом и красотой рисунка. Правда, что мастера и сбытчики, находясь в зависимости от Нижегородской и Ирбитской ярмарок, по необходимости, должны подделываться под вкус покупщиков, но на это можно указать на Оберштейн, ведущий торговлю даже в Африке, тогда как екатеринбургских изделий не знает и вся Россия.

Во всём деле нас поражают странности. Напр. лучшие и

разнообразнейшие яшмы, очень красивые в поделках, находящиеся в Верхнеуральском уезде, обрабатываются в Екатеринбурге и, будучи камнем очень твёрдым, шлифуются ручным способом. Будем надеяться, что мысль г. Метёлкина устроить водяную шлифовальную фабрику в Златоусте не заглохнет и, удешевив яшмовые изделия, даст им больший сбыт. Спора нет, что каменные изделия могут быть очень красивы, а дешевизна нашла бы им гораздо больший, почти сравнительно неограниченный сбыт.

Мне часто приходила мысль, что будь наши минеральные богатства в руках иностранцев, как высоко подняли бы они эту промышленность России. У нас нет инициативы, мы можем даже сознавать всю аномалию дела, но не сделаем и шага, чтобы изменить её.

При существующей системе, когда Екатеринбург медленно оборачивает свой капитал, брать менее, чем он берёт, очень трудно. Значит, удешевления изделий в этом отношении нельзя ожидать. Но есть другой, лучший способ. Гранильная фабрика накануне своего закрытия (главные работы выполняются Петергофской фабрикой,) и в ней есть много свободной двигательной силы. Если бы Екатеринбург воспользовался такою силою, как напр. это устроено в Амстердаме, где двигатель продаётся по времени пользования, то и работа была бы гораздо скорее и дешевле, и Гранильная фабрика имела бы барыши, отдавая в наём отдельные колёса. Немного нужно времени, чтобы убедиться в выгодах машинной обработки: мастера очень скоро свыклись бы с удобством и лёгкостью этих работ. Прежде требовались годы для шлифовки брильянта, теперь же в Амстердаме его шлифуют только в два часа. Эта система не может подорвать кустарную промышленность, потому что, с удешевлением производства, цены падают, и продукты его находят больший сбыт. Но горе Екатеринбургу, если в нём откроется частная фабрика: тогда все мастерские, занимающиеся ручною шлифовкою камней, не выдержат конкуренции и неминуемо падут. Уже одно открытие Златоустовской шлифовальной фабрики поставит в необходимость прекратить обработку яшмы. Но может быть это даст толчок выйти из теперешнего состояния апатии и застоя, толчок, который поможет Екатеринбургу стать выше и прославиться своими каменными изделиями.

Мысль об устройстве фабрики была и среди гранильщиков: они хотели устроить нечто в виде товарищества, но только чтобы установить прочные цены и монополизировать производство, отстраняя всякую конкуренцию. К счастию для развития дела, эта мысль заглохла вначале, вследствие несогласий, и вряд ли осуществится теперь.

Но сама Екатеринбургская фабрика могла бы поднять производство каменных изделий, установив отдельные станки, и отдавая их мастерам в подённое пользование за небольшую плату. Тогда получились бы барыши, во всяком случай большие, чем от продажи билетов на право поисков минералов, что в сущности тормозит только поиски вообще, и представляет

собою отжившее явление. Не нужно много времени, чтобы мастера увидели все преимущества машинной обработки, и чтобы изделия понизились в цене. Тогда явилась бы потребность и в новых месторождениях, и открылись бы новые рынки для сбыта.

Относительно художественности выполнения, Екатеринбургу не мешало бы несколько освежить свои традиционные образцы. Почин, без сомнения, могут дать большие магазины, так как они много берут, а следовательно могут удовлетворить и большим требованиям. Я не могу обвинить Екатеринбург в отсутствии подражания и желания производить новое и лучшее, но ему недостаёт сравнения и образцов.

Не мешало бы ознакомиться с соответственными изделиями Италии из лавы⁸, коралла и раковин. Чего только не придумали из этих немногочисленных материалов, и как художественно изящны эти безделушки.

По моему мнению, знакомство это принесло бы немало пользы для Екатеринбурга, развивая его вкусы, и тем находя больший сбыт вещам. Полезно было бы попробовать приготовление камей; в совершенстве выполнения не может быть сомнения, так как Екатеринбург выделывает очень красивые печати, в виде головы лошади и пр.

Если у нас нет моды на камеи, то дешёвое и изящное всегда найдёт себе сбыт, а подражание классической древности не чуждо всем национальностям.

Пора же наконец выйти из зависимости от вкусов Ирбитской ярмарки.

По моему мнению, для екатеринбургской кустарной промышленности наступает кризис: или она заменит ручную обработку машинной, или окончательно падёт, как только откроется первая частная механическая обработка минералов, чего не придётся, вероятно, долго ожидать, так как иностранцы постепенно убеждаются, что Россия не такая дикая страна, какой представлялась ранее.

Что же, станем ждать пока они явятся и прославят наш Урал своими изделиями!

Для удобства пользования сетевой версией постраничная нумерация сносок заменена на сквозную.

¹ В двадцатых годах в нём было до 300 рабочих. Теперь производство значительно расширилось, так как амулеты из сердолика идут чрез парижских негоциантов в меновую торговлю с африканскими дикарями.

² Огранкой алмазов занимается до 10 тысяч рабочих.

³ Точнее сказать из доломитизированного известняка.

⁴ Пермские губернские ведомости. — 1882. — № 49. — С. 262.

⁵ В россыпи Корниловского был найден также сафир, гиацинт и опал (Горный журнал. — 1861.— Т. 2. — С. 99).

⁶ Залежи красивой ситцевой и сургучной яшмы найдены мною близ башкирской деревни Тунгатаровой в нескольких местах.

* Мельников не заметил разницы между уральским «селенитом» и селенитом для икон – пластинчатым слюдообразным гипсом. (Примечание Владислава Семёнова).

⁷ Различают 6 и 11 головочные, и каждый огранённый камень (головка) в аметистовом кресте стоит 5 к., оправа в серебро до 60 к.

⁸ Точнее сказать, из доломитизированного известняка.