Богатые сокровища Императорского Эрмитажа дают нам возможность дополнить статью прекрасными примерами — воспроизведениями с вещей, из коих многие принадлежат к лучшему, что было создано из перламутра. К сожалению, место позволяет нам поместить здесь сравнительно очень небольшое их количество. К этим воспроизведениям дадим несколько пояснений.

Оба бокала из наутилуса (табл. III и IV) являются немецкой работой XVII в. На первом из них ясно видно, как вытравлен верхний слой раковины и от него осталось лишь немного, в виде рельефных листьев и веток. На перламутровом фоне выгравированы следующие сцены, в линии которых втёрта чёрная краска: на одной стороне Александр Великий представляет Гефестиона вдове и дочерям Дария, и надпись «amicus est alter ego»; на другой — Дионис Сиракузский, сидя под балдахином и окружённый алебардоносцами, отпускает Мэроса с другом, направляющихся к костру, и надпись «amicus usque ad aras». Все лица, конечно, в костюмах XVII в. Ножка бокала на таблице III, пожалуй, сработана в России. Внутри обоих бокалов видны упомянутые выше завитки, резанные в виде шлемов (см. табл. VII).

Бокал XVII в. из турбо олеариуса сделан в Германии (табл. V), а подобный, воспроизведённый на таблице VI и стоящий на позднейшей деревянной подставке, — в Италии. Замечательно художественны покрывающие последний рельефы нереид, тритонов, дельфинов и других обитателей моря.

Роскошная записная книжка, в самом деле царская вещь, времён Елизаветы Петровны и, возможно, ей принадлежавшая, — парижской работы, как и обе табакерки на таблице VI. На обеих сторонах записной книжки по перламутровому фону одинаковые ажурные, чеканные орнаменты рокайль и в середине корзина цветов, изображённых бриллиантами, изумрудами и рубинами.

В середине таблицы VII мы находим рыцарский шлем, вырезанный внутри наутилуса в одном из его завитков, как мы уже говорили, а над ним гравированные щит, шлем и намёт; при этом щит не заполнен, дабы владелец мог тут поместить знаки своего герба. — Из помещённых тут же табакерок всех интереснее овальная; узор на ней сделан посредством travail piqué, а пять вставок — золотые чеканные, причём на средней так хорошо изображены раковины, что можно точно определить их породы. Здесь видны: Murex, Turbo, Pecten, Cardium, Conus cerithium и др. Это отличный пример серьёзности и добросовестности отношения к своим задачам художников прежних дней: изображение раковин здесь лишь часть орнаментального задания и всё же художник счёл нужным не дать кое-какие рисунки раковин, а точно следовать природе. Эта табакерка, по-видимому, дрезденского изделия. Под нею круглая представляет целую категорию и технику, бывшие особенно в моде во Франции. Рисунок вырезан в перламутровом фоне и затем углубления заполнены крошечными кусками разноцветных перламутров (большею частью из раковин галиотис). Исполнена

она в Париже в 1761 г., но клеймо мастера так неясно, что не поддаётся определению. В прежних каталогах такие работы обозначались дрезденскими, но это ошибочно, и все они идут из Парижа. Вставки таких мельчайших кусочков перламутра делались и в камень; в Эрмитаже имеется подобной, и тоже французской, работы табакерка из кварца в форме волынки. Черепаховая табакерка с перламутром и travail piqué, на той же таблице, немецкого происхождения, но воспроизведённая под нею другая, вазообразная, в стиле Регентства — французская.

Таблица VШ воспроизводит роскошную коробку для фишек, немецкой — вероятно, дрезденской — работы, с вензелем Станислава-Августа Понятовского, короля польского, посреди ажурной крышки. Почти наверное можно сказать, что эта коробка была им подарена императрице Екатерине и потому оказалась в Галерее Драгоценностей. Внутри её находится пять подобных треугольных коробочек (табл. IX), для хранения ажурных игральных фишек (табл. VШ). — На этой же таблице помещён ещё парижский несессер, украшенный золотым резным орнаментом рокайль.

Другая коробочка для фишек видна на таблице IX; таких четыре лежат в великолепном ящике из горного хрусталя. — Тут же воспроизведена тончайшей работы перламутровая табакерка, отделанная золотом в стиле рокайль. На ней есть подпись «Gouers à Paris», одного из лучших мастеров 1730–1740-х гг. и из главных поставщиков Двора; он часто изготовлял предметы, составлявшие «présents du Roy».

На таблице Х мы видим пять французских вещей из перламутра и золота; в их числе часы парижской работы Charles le Roy.

Несколько камей, французской и италианской работы, а также неизвестного происхождения, воспроизведены на таблице XI. В середине её помещён миниатюрный портрет императрицы Марии Феодоровны, написанный редким способом — маслом по перламутру. — Камеи с портретами Николая I и Генриха IV и с головой Медузы резаны не из перламутра, а из раковин Trombus gigas и др. Напротив того, профиль императора Павла резан из перламутра и наклеен на стекло.

Таблица XII являет нам настольный деревянный шкафчик с часами наверху, весь обделанный кусками яшмы, перламутра, лапис-лазули, агата, сердолика, черепахи, серебром и золотом. Это типичный образец особого рода мебели XVII в., выделывавшейся в Аугсбурге. В Эрмитаже имеется два, почти одинаковых, экземпляра. Часы сделаны аугсбургским мастером Christoph Guht, подпись которого помещена позади маятника. Передняя часть откидная и на таблице XIII мы видим шкафчик открытым. Внутри богатая инкрустация перламутром: на драконовом троне сидит китайский император и ему бьют челом два китайца.

Четыре табакерки на таблице XIV достойны большого внимания. В верхнем ряду слева голубая перламутровая, на которой выделяются орнамент рокайль и фигурки амуров, резанные из перламутра

другого цвета. Для большого их эффекта здесь даже применено окрашивание, что является совершенно своеобразной техникой; работа парижская, 1766 г., а клеймо мастера имеет буквы Р. С. V. — Совершенно плоская табакерка, рядом с описанной (такие плоские носили название «tabatière pour tabac d’Espagne»), принадлежит ещё к эпохе Регентства и может быть дрезденским изделием школы Динглингера. На внутренней стороне крышки есть миниатюра тушью по бумаге: любовный дуэт, причём «она» играет на цитре, а «он» на волынке. — Обе нижние табакерки принадлежат к одному типу, к разноцветной перламутровой мозаике, причём все фигуры и некоторые другие куски выделяются рельефно. Эта техника заимствована у китайцев и японцев; в Париже им очень ловко подражали. Работы такие считались ранее голландскими или немецкими; то и другое неверно и они идут из Парижа. На левой клеймо 1749 г. и полустёртое клеймо парижского мастера; на правой клейма 1753 г. и мастера Р. С. М. (différent — сердце).

Из двух табакерок, воспроизведённых на стр. 29, особенно интересна большая. Техника её замечательна: в перламутр инкрустировано золото, а в него, в свою очередь, вставлен перламутр. Отдельные куски подрезаны и потому очень крепко сидят, а особая прелесть достигается тем, что отдельные части орнамента вделаны на разных плоскостях. Середина богатого орнамента заполнена изображением Аполлона с лирою, парящего на облаках. На табакерке два неизвестных клейма — геральдическая лилия без короны и продолговатый четырёхугольник с буквами PV. Несмотря на лилию, вызывающую мысль о Франции, работа не французская, а скорее немецкая. Город Нейссе в Силезии, да и некоторые другие, ставили в XVIII в. клеймо с такой лилией.

В новейшее время перламутровое дело пошло по иному пути. Ювелиры этим материалом почти не пользуются вовсе, действительно художественные вещи из него трудно находимы и делаются ещё только в Японии и Китае. Перламутр в Европе стал так дёшев, что применяется только для вееров, фальцовочных косточек, пуговиц, для оклейки рамочек, коробочек и т. п. Всё это — рыночный товар, например, безвкусные рамочные изделия из перламутра с богемскими гранатами, кое-как оправленными, что ещё понижает их, и без того ничтожную, ценность. Досадно за чудесный, прочный и чистый материал, из которого доброе старое время умело извлекать столько пользы и красоты.

Бар. А. Фелькерзам