«Литос» № 6

Десять ступеней уральского камня

Содержание № 6
 «Сфинкс» Елены Опалевой
 Десять ступеней уральского камня: Ступень четвёртая

 «ЛИТОС» № 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
 Содержание «ЛИТОСА» по номерам; по рубрикам
 О «ЛИТОСЕ»
 О сайте

Ступень четвёртая: 1765—1781

Следующие семнадцать лет истории уральского камня — 1765—1781 годы — были годами становления утверждённого указом императрицы, а не как прежде, волею заводских начальников, екатеринбургского каменного дела. В эти годы раскрывается богатство уральских недр и постигаются азы материаловедения — красота и выразительность палитры уральского камня. 

По указу императрицы

В 1809 году опальный учитель Тобольской семинарии, впоследствии выдающийся сибирский просветитель, историограф, поэт и публицист, П. И. Словцов посетил Горнощитский мраморный завод (позднее село Мраморское, близ Екатеринбурга). «В нескольких шагах от мастерской, — писал он, — белеется надгробный памятник. На вопрос отвечали мне, что тут лежит Данненберг, основатель завода. Благодарная скульптура  лишась друга, не хотела в долгом огорчении лишиться по крайней мере его праха; ето прекрасно, что сей прах покоится под ея покровом, и в кругу ея питомцев. Каменосечные звуки их отдаются под сводом памятника; не ето ли значит бессмертно жить в своем потомстве? — Вы думаете, что выветривающийся мрамор, через пятьдесят,  через сто лет распадется, и останется одна утлая куча; но может быть в течение того времени явятся пять или десять художников. Довольно и одного, который проходя мимо рыхлой кучи, наконец вознегодует и гордою ногой толкнет вероломные обломки; товарищи разделят благородное намерение — резец его, задумчивый и красноречивый резец, украсит сильными формами новое надгробие, и опять пойдет в грядущие роды имя Данненберга. Живите, живите на земле имена дарований, искусства и вкуса, имена украсившие жизнь современников».

Это писалось через пятьдесят лет после смерти Данненберга.

Имя Данненберга и связанное с этим именем время воспринималось как одни из самых романтических в истории уральского камня. Среди уральских людей камня — горщиков, гранильщиков, резчиков, коллекционеров — считалось гордостью и честью вести начало своей родовой профессии от времени Данненберга. 

В Государственном архиве Свердловской области хранится, например, рукопись старейшего потомственного екатеринбургского коллекционера камня Александра Васильевича Калугина. Живой, эмоциональный рассказ об истоках своей коллекционерской страсти Калугин начинает с деда, с гордостью говоря, что его предок был переведён на Урал из Петергофа и прибыл сюда  вместе с Данненбергом, состоя в его Экспедиции. С Данненбергом был связан род старейших мурзинских горщиков Зверевых (Мурзинка — село в Свердловской области). Иван Иванович Зверев передал мне незадолго до смерти несколько бумаг того времени, некоторые из них подписаны самим Данненбергом. О связи с Экспедицией 1765 года старейшин своей фамилии рассказывал мне и другой мастер уральского камня гранильщик Дмитрий Данилович Зверев.  Но ни оба Зверева, ни дед Калугина отношения к Экспедиции не имели. Её прекрасно сохранившиеся документы этих имен не упоминают.

Что же заставляло создавать такие легенды? Очевидно, память истории, связывающая с Экспедицией начало по-настоящему профессиональной работы с камнем, профессионального знания, присущего окружению Данненберга. Принадлежать к этому окружению было честью.

Горный офицер

На третьем году царствования, 15 марта 1765 года, Екатерина II учреждает ведомство, в монопольное владение которого передаёт все месторождения цветного камня империи. Создаётся оно по инициативе и под началом И. И. Бецкого, директора Канцелярии от строений и садов е. и. в., члена Комиссии для устройства Санкт-Петербурга и Москвы, президента Академии художеств, пользовавшегося особым покровительством императрицы. Ведомство это, учреждавшееся как временная Экспедиция, сразу же превращается в специализированное, постоянно действующее подразделение Канцелярии от строений, ведавшее прииском, добычей, обогащением и обработкой цветного камня, и получает названия Экспедиции о розыскании разного рода цветного каменья, Экспедиции прииска цветного каменья, сокращенно — Экспедиция отыскания каменьев, а с 1779 года — Экспедиция мраморной ломки. Историкам же камня она известна как Экспедиция Данненберга, по имени поставленного во главе неё генерала-майора Якова Ивановича Данненберга. Местом её пребывания был определён Урал, зарекомендовавший себя центральной кладовой цветного камня.

По мысли Бецкого, Экспедиция посылалась «в Екатеринбурх, Аренбурх и протчие места для разведывания и сыска агатов, хрустальных и других родов цветных каменьев», и с обработкой камня, тем более твёрдого, не была связана. Екатерина II, хотя и оговаривала в своём указе, что Экспедиции надлежит «без малейшего замедления разрезку, шлифовку, полировку производить на тамошних фабриках и, где для пользы впредь усмотрится, вновь завести», руководство старыми уральскими камнерезными мельницами указом этим ей не перепоручала. Это объясняет, почему Данненберг на первых порах избирает местом пребывания Экспедиции и её дирекции не Екатеринбург, а село Горный Щит, расположенное в непосредственной близости от мраморных ломок. На самих ломках он заводит мраморный завод, при нём строит канцелярские службы, себе — жилой дом. Для обработки проб твёрдых камней (литотеки) горное начальство, в силу данных Данненбергу полномочий, допускает его к заводской сусоровской мельнице, построенной в 1751 году. На первом этаже её велась, как и прежде, обработка мрамора, на втором — налаживалась шлифовка яшмы, а также огранка ювелирного камня. (Бахоревская камнерезная мельница 1746 года у лесопильной мельницы оставалась в ведении Екатеринбургского завода и бездействовала.)

Техническое состояние сусоровских машин оставляло желать лучшего. Оценивая состояние мельницы, Данненберг писал Бецкому, что нашел её, мягко говоря, «в некотором неустройстве». Работало на яшме четырнадцать новичков. Большинство прежних мастеровых, у которых был некоторый опыт, успели распределить по заводам; часть передали сысертскому заводчику А. Ф. Турчанинову, откупившему у казны, незадолго до появления на Урале Данненберга, построенную Сусоровым Северскую мраморную мельницу. Так что на будущее уральской обработки твёрдого камня Данненберг смотрел без оптимизма, уведомляя Бецкого, что «ни нынче, ни будущим летом» мельница никакой продукции не даст.

Данненберг рассчитывал на помощь, но, судя по ответам Бецкого на все его запросы, столицу заботила только ритмичность поставок яшмы для Петергофской шлифовальной мельницы и, что было самым главным, мрамора на строительство дворцов. 

Меньше всего, вероятно, в эти годы в столице рассчитывали на уральскую обработку твёрдого камня. Могли насторожить неудачи елизаветинского времени, могли быть сомнения в возможности того «медвежьего угла», каким был Урал, конкурировать с петергофской мельницей, выросшей к этому времени в привилегированную придворную «брильянтовую и агатовую» мастерскую — любимое детище императрицы, — специализировавшуюся на камерных будуарных и ювелирных камнерезных формах. 

За год Данненберг разведал десятки месторождений яшмы, а главное — наладил чёткую поставку самых разных её видов Петергофу. От года к году партии эти росли: в 1767 году было отправлено 229 пудов, в 1768 — 989, в 1769 — 4 224, в 1770 — 1 098 и более 5 000 пудов было оставлено на копях, в 1773 году — 3 979 пудов.

С целью сделать перевозки более экономичными, особенно когда это коснулось североуральских яшм, отысканных заводчиком М. Походяшиным в окрестностях Петропавловского завода, Данненберг рекомендует «осмотреть, не можно ли тамо, где способность дозволит, построить с пристройными машинами мельницу, где б можно было всякие штуки, что повелитца делать, дабы лишний щебень напрасно на казенном коште не возить».

Огромные запасы яшмы, с которыми столкнулась Экспедиция, и тщательность, с какой они фиксировались (а нужно было не только зарегистрировать заявку, но осмотреть месторождение, провести пробную добычу, дать заключение и сделать пробу — отшлифовать и отполировать несколько камней с каждой копи), волей-неволей потребовали совершенствования техники обработки твёрдого камня. 

Наделённый высокими полномочиями, пользуясь, как щитом, личным указом императрицы, предписывающим всем ведомствам, казённым и частным, повиноваться его решениям, Данненберг, действуя решительно, а где надо и круто, добивается возвращения на мельницу прежних её камнерезов. С ними, поставив во главе камнерезного дела мастера С. С. Ваганова, 8 декабря 1765 года он приступает к наладке машин сусоровской фабрики. 7 ноября следующего года Ваганов уже рапортовал о готовности фабрики к работе. Сам Ваганов, деятельный, энергичный помощник, налаживая машины, одновременно готовил учеников камнерезного дела, набрав их из екатеринбургских школ. В 70-х годах вместо прежних 14 человек на обработке яшмы под началом Ваганова уже работало около 70. Более того, посетивший Екатеринбург в 1770 году естествоиспытатель И. И. Лепёхин нашёл здесь снова три действующие фабрики: две, которые, по его словам, «всякия цветныя каменья шлифуют вододействуемыми машинами», и одну мраморную мастерскую с ручным трудом. Это позволяет предположить, что обработка твёрдого камня велась и на старой бахоревской фабрике.

Четвёртая ступень уральского камня. (Продолжение). (Литос № 7)