«Литос» № 2

Десять ступеней уральского камня

Содержание № 2
 Палёные сапфиры
 Что такое бриллиант?
 «Малахит» побеждает в Болонье
 Десять ступеней уральского камня: Ступень первая
 У Плиния было так...

 «ЛИТОС» № 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
 Содержание «ЛИТОСА» по номерам; по рубрикам
 О «ЛИТОСЕ»
 О сайте

Ступень первая: 1717—1730

В эти первые четырнадцать лет уральская камнеобработка делает первые свои шаги. В истории русского камня это время романтиков, мечтавших о национальной камнерезной культуре, когда для её развития не было никаких предпосылок — ни камня, ни абразива, ни техники, ни рабочих рук. Когда ни Урал, ни Россия в целом не были готовы к созданию производства обработки камней средней и высокой твёрдости. Первые шаги, сделанные в этом направлении — всего лишь эпизод творческой биографии выдающегося русского государственного деятеля и большого патриота Урала Василия Никитича Татищева (1686—1750), романтика, опережавшего время.

Среди памятников сибирской истории XVIII века сохранился документ, датируемый археографами не позднее 1717 года — указ светлейшего князя А. Д. Меншикова губернатору Сибири князю М. П. Гагарину «Для пробы из губерней раковин и камышков разноцветных всех рук, какие в реках явятца, с каждой губернии по пуду, привязав к ним ярлыки с описанием, прислать в Санктпитербурх». 

Это один из первых административных русских актов, побуждающий к целенаправленному поиску цветного камня. В каких местах велись работы по этому указу и велись ли они вообще — неизвестно. Но, возможно, следствием этого распоряжения стало открытие в Сибири знаменитой Яшмовой горы на реке Аргунь с её великолепной ровного и чистого тона тёмно-зелёной плазмой, окрашенной селадонитом в красивый гелиотроповый цвет (для полного сходства с гелиотропом ей недостаёт лишь красных пятен). В XVIII веке этот редкостный камень был поименован яшмой.

 В 1717 году указом из Сибирской губернской канцелярии было увезено в Тобольск несколько сот пудов плазмы. По преданиям (документального подтверждения эта история пока не находит), в Тобольске были сделаны из неё колонны, которые пытались перевезти в столицу, но по пути они сломались. Достоверно то, что в 1717 году партия плазмы была доставлена президенту берг-коллегии графу Я. В. Брюсу, который отправил часть её нюрнбергскому резчику Иоганну Христиану Доршу. Какая-то часть камня могла быть обработана в Тобольске, для князя Гагарина: губернатор Сибири поощрял ремёсла, особенно производство предметов роскоши. При нём в Тобольск не раз присылались военнопленные шведы. Умелым и мастеровитым среди них, а это были обойщики, зеркальщики, ювелиры, косторезы, гранильщики, резчики камней, разрешалось заводить мастерские. На этом живом фоне появление аргунской плазмы не могло не быть не замечено.

Но как бы то ни было, тобольская обработка камня продолжения не имела.

23 марта 1723 года на необжитых, покрытых таёжным лесом берегах реки Исеть началось строительство Исетского (Екатеринбургского) казённого завода, преобразованного впоследствии в город Екатеринбург. «Крёстным отцем» Екатеринбурга, по выражению Д. Н. Мамина-Сибиряка, был В. Н. Татищев — первый горный командир уральских заводов. Им было выбрано место для стройки и составлен проект будущего завода и крепости. Он, В. Н. Татищев, был непосредственным руководителем строительства на Исети, соединяя в одном лице начальника строительства, главного архитектора и главного инженера. 

В октябре 1725 года, будучи в Стокгольме, В. Н. Татищев сговорил поехать в новую крепость шведа Христиана Рефа, поручика, выдававшего себя за умелого гранильщика, для организации на Урале шлифовального дела. Сговор он подкрепил выдачей Х. Рефу, там же в Стокгольме, денег для приобретения инструмента и материалов. Всё нужное было куплено, но довезти свой скарб до России Х. Рефу не удалось, — корабль, с которым он отправился из Швеции, потерпел крушение. Инструменты были сделаны ему на Урале, в Екатеринбургском заводе. 15 июля 1726 года с Х. Рефом был заключён контракт, по которому он обязывался «камни аспид, мрамор и подобные тому не токмо сыскивать, но оные резать, гранить и приуготовлять и русских данных ему учеников в том искусстве совершенно выучить». Помимо этого Сибирский обер-бергамт возлагал надежды на то, что он, Х. Реф, «для резания и шлифования мрамора и других каменьев построит фабрику, дабы оную работу производить водою». Пытался ли Х. Реф сделать это — неизвестно, но машинная обработка камня при нём заведена не была. Творческая биография Х. Рефа представлена единственным фактом — его работой над лошадиным прибором из аргунской плазмы, переданным Петру II. Делался этот прибор за верстаком, стоявшим в углу одного из канцелярских помещений дома Сибирского обер-берг-амта.

Историки уральского камня винят Х. Рефа в том, что он обманул ожидания В. Н. Татищева, оказавшись неспособным к делу, за которое взялся. Вряд ли это правильно. Планы В. Н. Татищева, с которыми было связано приглашение на Урал шведского мастера, опережали время. В пору происходивших событий, в первую четверть XVIII века, ни Урал, ни Россия в целом не были готовы к созданию производства обработки камней средней и высокой твёрдости, поэтому история с Х. Рефом всего лишь эпизод творческой биографии В. Н. Татищева, редкостного романтика и мечтателя, шедшего далеко впереди своей эпохи. Не причём и способности Х. Рефа, когда речь идёт о том, что им не была создана машинная обработка камня: в Кабинете редкой книги Научной библиотеки Уральского университета в Екатеринбурге хранится уникальный атлас по механике, привезенный В. Н. Татищевым из Стокгольма, руководствуясь которым, любой мало-мальски смекалистый техник, в каковых на Урале уже не было недостатка, сделал бы нужные для обработки камня машины, когда бы в том действительно была потребность. При В. Н. Татищеве таковой потребности ещё не было.

Упомянутый выше контракт с Х. Рефом — кроме того, первое из известных свидетельств о поиске цветного камня и прежде всего яшмы на Урале. Обязанный камни «сыскивать» Х. Реф, однако, следы своей деятельности не оставил. В документах сохранилась лишь его реплика о том, что на Урале нет ничего, кроме «хрусталёв и тумпасов». Что же, швед оказался и неудачливым разведчиком? Заметим здесь, что и де Геннин, и Татищев писали о яшме — но только о яшме Сибири: первый — об аргунской (плазме), второй — о даурской (яшмоиде). Будучи на Среднем Урале, оба восторгались сибирским камнем, не заметив своего, уральского.

Впрочем, к поиску яшмы их никто и не побуждал. Лишь десятилетия спустя уральскими яшмовыми кладовыми заинтересовалась Екатерина II.

Вторая ступень уральского камня. («Литос» № 3)