Заключение

Очень непросто поставить точку. Остались незатронутыми многие очень интересные моменты, события и явления I тыс. до н.э. Остались нераскрытыми некоторые очень важные проблемы. Но я буду считать свою работу ненапрасной, если она пробудит более глубокий интерес к тому, что оставлено нашими предками. На самом деле, ничто не ново под луной: многие и многие поколения повторяют достижения и ошибки своих предшественников, в том числе и тех, что жили в пору освоения железа.

А сейчас попробую подвести некоторые итоги.

Эпоха железа принесла человечеству и великие открытия, и социальный прогресс, и культурные достижения. Однако путь этот не был ни прямым, ни легким, ни однолинейным.

Переход к железу оказался гораздо более коротким, чем переход к другим материалам, определявшим технологический уровень общества предшествующего времени. Его основы были заложены в эпоху бронзы, недаром многие европейские исследователи рассматривают эти две эпохи вместе. Тем не менее, совершенно очевидно, что сложность общественных процессов в I тыс. до н.э. неизмеримо возросла. Впервые евразийское пространство отчетливо структурировалось по социально-экономическому признаку. Сложились устойчивые хозяйственно-культурные зоны и области, в которых происходило формирование региональных особенностей, но ни одна из них уже не развивалась изолированно. Все они, так или иначе, оказались втянутыми в систему разнообразных и разноуровневых взаимоотношений. В эпоху железа начали набирать силу процессы этнической консолидации, в некоторых областях они продолжились и позже, в других прервались на время, а в иных – навсегда. Они, по сути дела, и определили облик культурных миров раннего железного века.

Очень важным фактором развития общества в I тыс. до н. э. было территориальное расширение зоны государственных образований, где укрепились основы стабильной поливной или неполивной земледельческой экономики, использовавшей все преимущества технологического прогресса, сопутствовавшего внедрению железа. Эта территория протянулась широким поясом вдоль субтропической зоны. К северу от нее лежала зона "варварской" периферии, конфигурация которой кардинально изменилась на протяжении нескольких столетий. Хронологическая и региональная динамика в этой зоне определялась взаимоотношениями между оседлыми земледельческими обществами и обществами с пастушеским скотоводческим уклоном в экономике, с одной стороны, и связями с государственными образованиями – с другой. Для Европы, как мы видели, структорообразующим фактором было Средиземноморье, а условием его широкого влияния было то, что в Европе уже к концу эпохи бронзы сложились устойчивые каналы внутренних контактов, связывавших различные региональные традиции. Кроме того, она уже имела опыт взаимодействия с государственными образованиями Ближнего Востока и Восточного Средиземноморья.

В результате победы демоса в Афинах и плебса в Риме развитие классового общества в Средиземноморье приобрело уникальные для Древнего Мира черты: развитие распространение вширь товарно-денежных отношений и контакты с периферией. По выражению Гордона Чайлда, древняя цивилизация сыграла для Европы роль повивальной бабки.

Уже к VII в. до н.э. все Средиземноморье и юг Восточной Европы вошли в сферу влияния античной цивилизации. Периферия в лице фракийцев, иллирийцев, кельтов, скифов, иберов непосредственно приблизилась к центру. Происходило быстрое социальное развитие периферийных обществ, обогащение племенной элиты, формирование престижной экономики. Мы видим тип общества, в котором политическая, идеологическая и религиозная сферы были включены сначала в сферу кровного родства, но затем они эволюционировали в более сложные системы. Постепенно зависимость социальной структуры от родственного принципа терялась, он служил теперь только для воспроизводства общества, регулируя внутренние отношения. Складывались системы власти вождеского типа. Вождества формировались и исчезали, как это наблюдалось в позднем гальштате, на их обломках возникали новые, близкие по своим характеристикам ранним государствам, как это было в латенское время. В них роль общин снижалась. Знать контролировала средства производства общественного продукта, торговые связи и рынки сбыта сырья и рабов, востребованных в античных государствах. Известно, что в Афинах было много рабов из Иллирии, Фракии, Галлии, Скифии, тогда как в самих этих обществах рабов было мало.

Как считает К. Кристиансен, эволюция социальной сложности происходила нелинейно, то возрастая, то уменьшаясь, по-разному проявляясь в материальной культуре. Повышение роли элиты, как правило, соответствовало экспансионистской фазе, когда усиливалось значение войны, что, фактически, отражало кризисное состояние периферийного общества. Археологически это фиксируется появлением видимых резиденций элиты, демонстрирующей свое положение в почти экзотических по своему богатству некрополях, преобладанием мужских погребений, их подчеркнутым воинским характером, исчезновением кладов. Воинственные общества экономически больше ориентировались на пастушеское скотоводство. Их экспансионистские устремления реализовывались разными путями, включая "династические" браки с выдачей женщин замуж в другие общества и установление близких "дипломатических" отношений на уровне элиты. Вот почему погребения этого периода полны иноземных предметов. Это также проявляется в распространении "интернационального" художественного стиля, служившего в начальной стадии "визитной карточкой" новой знати.

Однако фаза роста военной элиты была относительно непродолжительной. За ней длительный период консолидации общества, когда происходила реорганизация экономики или/и расселение на новых землях. Увеличивается количество поселений, они образуют иерархически организованные округа, возглавляемые местными вождями. Население становится стабильно оседлым, развивается аграрная экономика. Ритуалы демонстрируют повышение роли культов плодородия, увеличение кладов вотивных предметов, возникновение коммунальных святилищ. Распределение и передача богатства происходит во время наиболее значимых церемоний – свадеб и похорон. Инвестиции в погребальный культ и культ плодородия возрастают. Наблюдается тенденция к осознанию этнической определенности. Однако эти процессы имеют свои пределы. На фоне нарастания внутренних социальных противоречий (между элитой и обществом, между локальными вождями, между ними и верховным вождем и т.д.) начинает ощущаться нехватка земельных ресурсов. Большое значение имело также стремление контролировать торговые пути или непосредственно участвовать в торговле с центром.

В культурно-идеологической сфере взаимодействие с зоной центра ярче всего проявилось в эллинизации варварской аристократии, в распространении элементов греческого пантеона, греческой мифологии, языка, искусства. В свою очередь античный мир постоянно чувствовал давление варварских племен.

Одним из средств расширения территории была миграция части населения (в первую очередь, молодежи) в зону государственных образований или в районы с лучшими ресурсами. А поскольку плотность населения в I тыс. до н.э. была уже достаточно высокой, любая, даже небольшая миграция, приводила в движение многие территории. И вновь возрастала роль военной идеологии, и появлялись новые воинственные общества с экпансионистскими устремлениями. Таким образом, в общий процесс втягивались все новые и новые племена. При этом и дальняя периферия оказалось в сфере воздействия античной цивилизации. Мы видели, что изделия средиземноморских мастерских встречались в Британии, на Рейне, в Восточной Европе. Происходило быстрое распространение металлургии. Здесь в начале железного века стратификация была еще слабой и преобладала эгалитарная идеология. Однако со II в. до н. э. и на севере значительно ускорился рост новой военной элиты. Интенсификация римской торговли с германским миром вызвала усиление социальной стратификации внутри него. Римское завоевание во всех покоренных странах разрушило прежние политические порядки и косвенным образом изменило старые общинные условия жизни.

Для Римской империи ближняя периферия была представлена германцами, сопротивлявшимися вторжению Рима. Однако торговля, активность которой возросла к I в. до н.э., стала более действенным стимулом. За римские товары нужно было платить. Создавались дружины, появлялись новые могущественные вожди. Вся ближняя периферия оказалась вовлечена в бесконечные войны и конфликты. Вся она постепенно приходила в движение.

Но и античная цивилизация на поздней стадии не могла нормально функционировать без наличия варварской периферии, предоставлявшей возможность путем внешних завоеваний временно смягчать внутренние конфликты. Римские завоевания отсрочили общий кризис античного мира. Он наступил вместе с варварскими набегами на римские земли.

Великое переселение народов привело к смещению границ между государствами, ближней и дальней периферией. Классовые общества остались лишь в Средиземноморье. Территория ближней периферии увеличилась. Сократились контакты и организованная торговля. В некоторых районах земледелие было вытеснено кочевым скотоводством. Утратились некоторые технические достижения. Однако опыт жизни в условиях государственной организации и высокой культуры не прошел даром. Варвары быстро прошли переходную стадию от племенной структуры к государственной, теряя клановые отношения. Происходила нивелировка культуры, распространился полихромный стиль, принесенный варварами. Но это была уже другая эпоха.

Таким образом, формирование античного мира, колонизационная деятельность государств и Великое переселение народов сыграли ключевую роль в развитии Европы в том направлении, которое привело ее к современному состоянию.

(С) Уральский государственный университет, 2002